Незамужняя жена - Нина Соломон

В глубине, на эстраде, мужчина в белой куртке и синтетических брюках в обтяжку играл на синтезаторе — Грейс узнала мелодию «Серфинг Ю-эс-эй». Все в ресторане раскачивались и дружно пели, хотя слова были русские. Грейс изучала лица посетителей, следуя за Кейном к их столику, который, к сожалению, располагался возле самых колонок. Кейн извинился за то, что Грег задержится, и так же, как на вечеринке, посвященной годовщине свадьбы, все пошло своим чередом, несмотря на отсутствие виновника торжества.

— Ты в порядке? — перекрикивая музыку, обратилась Грейс к Кейну, как только они сели.

— О да. Чувствую себя на своей территории.

— Понятно. Но, по крайней мере, нас двое, — сказала она, беря его за руки.

— Это навсегда.

Они не стали смотреть меню, Кейн сделал заказ заранее. Еду подали на больших блюдах и в мисках, полных русских деликатесов: жареных баклажанов, протертого шпината, копченой рыбы с маринованной свеклой, волокнистой фасолью со специями, пирогами с сыром. Корзинку с теплым пышным хлебом официантка поставила на высокую серебряную подставку. Каждый брал себе по полной ложке каждого блюда и передавал дальше. Грейс почувствовала, что нагуляла аппетит.

Сидевший рядом с Грейс пожилой мужчина повернулся к ней и протянул руку.

— Я Кармин.

— А я Грейс. Приятельница Кейна.

— Этот парень мне по душе! Грейс, вы не знаете, что это? — спросил Кармин, исследуя неопознанное блюдо.

— Кажется, что-то мясное, — ответила Грейс.

— Кабачок, — коротко и не очень приветливо бросила проходившая мимо официантка.

— По вкусу похож на фрикадельки моей мамы, да будет земля ей пухом, — сказал Кармин. — Только явно без мяса.

Кейн помахал официантке, прося еще бутылку вина. Глядя на вращающийся дискотечный шар и слушая фальшивую игру на синтезаторе, Грейс чувствовала, как подпадает под их гипнотическое влияние. Даже русские слова песни «Бич бойз» вдруг стали понятны. Она сделала большой глоток вина и посмотрела на гостей Грега. Друзья и родственники. Один из двоюродных братьев Грега встал, чтобы исполнить «цыплячий» танец, который Грейс видела однажды на свадьбе. Постановка и персонажи отличались от «свадебного» варианта, но не слишком. Не считая мелких различий, это был итальянский вариант ее родителей и Шугарменов. Даже Грейс отводилась та же роль.

— Мисс, это лучшая свадьба из тех, на которых мне приходилось бывать, — сказал Кармин официантке. Та небрежно улыбнулась.

— Он считает себя комедийным актером, — произнесла его жена София, беря кусочек с тарелки и поворачиваясь к мужу спиной.

— Что? Я просто хотел быть общительным, — сказал Кармин. — Грейс, не окажете ли честь потанцевать со мной? Слушая музыку, которая теперь напоминала переложение для синтезатора «Слежки за сыщиками» Элвиса Костелло, Грейс подумала об Адриане Дубровски — уж не следит ли неуловимый русский сыщик за ней?

— Спасибо, но как-нибудь в другой раз, — ответила она. Кто-то передал Грейс блюдо с каким-то яством, обложенным толстым слоем прозрачного желе. Похоже, еще один таинственный овощ. Грейс посмотрела на бледные овальные ломтики, лежащие на блюде, и решила попробовать. Она уже откусила маленький кусочек, когда заметила суставные косточки. Они слегка подрагивали. Грейс положила вилку, поняв, что, вполне вероятно, только что проглотила большой палец свиньи. Ее затошнило, и она повернулась к Кейну, не в силах вымолвить ни слова.

— Грейс, что случилось? Ты вся в поту.

— Ничего, — с трудом сказала Грейс, чувствуя, что ее сейчас вырвет. — Думаю, мне лучше пойти.

— Но Грег будет с минуты на минуту. Можешь хоть немножко подождать?

— Нет, правда, не могу. Хочу уйти, прежде чем начну танцевать «цыплячий» танец. Передай Грегу мои извинения.

— Я хотел бы отвезти тебя домой, — сказал Кейн.

— Это день рождения твоей пассии. Ты должен остаться.

— Но зачем? Ее все равно нет.

Диджей, который по совместительству оказался распорядителем торжеств, вызвал Грейс машину. Она подъехала быстрее, чем Грейс успела надеть пальто.

Кейн вывел Грейс на улицу и крепко обнял ее.

— Я правда рад, что ты пришла, — сказал он. — Без тебя я бы не вынес этот вечер.

— Если бы ты только знал, — ответила Грейс, тоже крепко его обнимая.

Грейс забралась на заднее сиденье черного «седана», сказала шоферу адрес и даже немного вздремнула, хотя дорога до дома была сплошь в ухабах. Она проснулась, как от толчка, увидев, что не Хосе, а кто-то другой распахивает перед ней дверцу машины. Едва выйдя из такси на мощенную булыжником подъездную дорожку, она поняла, что дала шоферу не тот адрес. Перед ней высился старый дом Лэза. Возможно, какой-то побочный галлюцинаторный эффект метотрексата отбросил Грейс на пять лет назад, так что, казалось, стоит ей повернуть медную дверную ручку квартиры, и Лэз будет ждать ее внутри. Грейс обернулась к машине, но шофер уже укатил, не взяв денег.

— Добрый вечер, — сказал швейцар. — Миссис Брукмен, если не ошибаюсь? Я просто в восторге от книги, которую подарил мне мистер Брукмен.

Грейс уставилась на него отсутствующим взглядом.

— Книга о путешествиях, — продолжал швейцар. — Он оставил мне ее вчера.

И тут Грейс поняла. Она знала, о какой книге речь, без всяких вопросов.

— «Простаки за границей», — лучезарно улыбнулся он. — Кожаный переплет ручной работы. Читается взахлеб.

— Я ему скажу.

— Такой красивый молодой человек, — сказал швейцар. Грейс задумалась: почему Гриффин захотел отделаться от книги, которая была подарком Лэза? Возможно, он почувствовал, что книги — жалкая замена, и пусть уж лучше у него ничего не останется.

Грейс вошла в здание и по мраморному коридору спустилась к боковому выходу, где можно было поймать такси, едущее в нужном направлении. Люстры отбрасывали зловещий, призрачный желтый свет. В обрамлявших коридор барочных зеркалах Грейс увидела смутное отражение кого-то похожего на мистера Дубровски, сидящего в бархатном кресле. Он сидел, закинув нога на ногу, в черных остроносых ботинках, со шляпой на коленях. Грейс повернулась посмотреть, действительно ли он там, но кресло, в котором ей померещился мистер Дубровски, было пустым. Никаких следов сыщика или его отражения.

Грейс подумала, что, должно быть, ей привиделся манхэттенский мираж — следствие чрезмерного количества съеденных после обморока блинов. Проверив собственное отражение в зеркале, она вышла на улицу искать такси.

— Вам посылка, — сказал Хосе, когда Грейс вошла в холл. Она испугалась, что это еще одна дюжина лампочек от «дюро-лайт». Второй мыслью было, что мать решила подбросить ей новые трофеи, захваченные в походе по магазинам.