Триумф Боло - Линда Эванс

стоит теоретизировать насчет гипотетического исхода столкновения с Боло. Но, думаю, вам хватило бы беглого изучения характеристик модели ХХIII/В, чтобы убедиться, что эти расчеты ближе к реальности, нежели эмоции. Хотя лучше было бы вообще не вступать с Боло в соприкосновение.

— Любопытно, как вы этого добьетесь, — буркнула женщина-военный. Ее тон не предвещал ничего хорошего, глаза оставались прищуренными.

Остервелт решил, что полковник Гранджер относится к тем офицерам, которые стали бы задавать неудобные вопросы, окажись они на месте командующего. К счастью, она была полевым командиром, доверявшим заключение контрактов начальству.

— Еще как любопытно, полковник Гранджер! Мои партнеры предлагают весьма остроумное решение проблемы. К моменту вашего нападения на планету Боло будет выведен из строя.

— Вот как? — Гранджер вскинулась. — Ваши партнеры — волшебники, мистер Скалли?

— Вроде того. Они уже объяснили свой план. Должен признаться, сначала я удивился, но, вникнув в детали, убедился, что план просто обречен на успех.

— Вы окрылены верой? Рада за вас! К сожалению, рисковать придется не вам, а нам, — огрызнулась Гранджер.

— Ошибаетесь. Я буду участвовать в рейде наравне с вами, — просто ответил Остервелт. Кто-то засмеялся, но Остервелт поднял руку и добился тишины. — Для нападения на планету все три ваши корабля должны разместиться на ее орбите. Как вам известно, Боло способен сбивать летательные аппараты. — Офицеры закивали. — Я останусь с вами на борту одного из кораблей, чтобы продемонстрировать, как я доверяю своим партнерам и их плану. Если Боло дотянется до вас, то и мне будет крышка. Не это ли убедительнейшее доказательство искренности моих намерений?

12

Задняя башня с «Хеллборами» Ники чуть заметно изменила угол поворота. Перемена положения башни была незначительной, но достаточной, чтобы Пол Меррит, наслаждавшийся предзакатным подобием прохлады, остался в тени. Капитан машинально отметил про себя эту любезность, о которой не просил, но не отвлек своего внимания от игры света и тени на поверхности воды. Круги от поплавка убегали вниз по течению; где-то неподалеку плавала крупная леопардовая форель.

Меррит смотал леску, выпрямился в складном кресле и взмахнул спиннингом. Яркая блесна, какой только и можно было привлечь внимание леопардовой форели, описала в воздухе дугу, замедлила полет и упала в полуметре от места, где рыболов только что видел форель, ловившую мух. Меррит слегка повел спиннингом, чтобы рыбина обратила внимание на движущуюся блесну. Это ничего не дало. Метровая форель (если она еще не уплыла восвояси) испытывала к рыболову презрение. Понимая, что допустил промах, капитан стал в очередной раз сматывать леску.

— Этот метод добывания пропитания не слишком эффективен, — заметило приятное сопрано из динамика.

Меррит громко запыхтел:

— Это не добывание пищи, Ника. Я занимаюсь подобным делом ради удовольствия.

— «Удовольствие»... — повторила машина. — Понятно. Вы уже посвятили ему 3 часа 9 минут и 12 секунд в стандартном исчислении, так и не поймав ни одной рыбы. Судя по всему, безуспешность всех ваших усилий и составляет «удовольствие».

— Боло не пристало проявлять сарказм, — откликнулся Меррит. Смотав леску, он проверил блесну и забросил ее снова. — Разве я подвергаю поношению твои любимые занятия?

— Я ничего не подвергаю поношению, а только наблюдаю. — Из динамика раздался негромкий женский смех.

— Ладно, наблюдай. — Меррит потянулся за фляжкой и с наслаждением глотнул. Погода, как всегда на Санта-Крус, была жаркой и влажной, но корпус Бело XXIII представлял собой превосходный рыбацкий насест. Меррит поставил складное кресло на ракетной палубе, на высоте двадцати метров над землей.

Ника остановилась у берега быстрой реки, на таком расстоянии, чтобы не свалиться в воду — важное обстоятельство, учитывая вес в пятнадцать тысяч тонн. Брызги от шестидесятиметрового водопада, приносимые слабым ветром, покрывали керамическую поверхность Ники влажной пленкой с радужными разводами и приятно холодили голый загорелый торс Меррита.

— Истинная цель моего занятия, Ника, не рыбалка, а наслаждение бытием.

— Каким бытием?

— Не прикидывайся! Ты ведь у нас поэтесса и отлично понимаешь, о чем я говорю. Бытие — оно бытие и есть.

— Понимаю.

Из густых зарослей на другой стороне реки раздалось рычание ящерокошки, похожее на кашель; издалека донесся ответный голос второй хищницы. Одна из многоствольных пушек Ники бесшумно развернулась на звук, однако Ника не уведомила командира о своих действиях. Только дождавшись, когда он снова закинет блесну, она привлекла его внимание:

— Я не способна чувствовать так же, как люди. Мои датчики улавливают освещенность, влажность, скорость ветра и многое другое, но все эти данные я получаю в качестве результата наблюдений, а не чувств. Тем не менее могу заключить, что день чудесный.

— Так и есть... — Меррит медленно вел блесной по стремнине, надеясь на удачу. — Не слишком похоже на планету, где я вырос, да и жарковато, но все равно красиво.

— У меня недостаточно данных по Геликону, но, согласно имеющейся в моем распоряжении информации, говоря «жарковато», вы сильно преуменьшаете свои истинные чувства, господин капитан.

— В общем-то, нет. Люди легко приспосабливаются, к тому же я давно не был на Геликоне. Сейчас я не отказался бы от холодного циклона. А еще, — его голос стал мечтательным, — мне хочется показать тебе ледниковые поля Геликона или добрую вьюгу. Санта-Крус — неплохая планета. Жаркая и сырая — да, зато красивая и живая. Но снег тоже по-своему красив. Жаль, что я не могу его тебе показать.

— Никогда не видела снега.

— Знаю. Ты ведь всю жизнь прожила на планете, где его никогда не бывает.

— Не совсем так. На полюсах выпадает за год по нескольку метров снега.

— Когда ты в последний раз была за Полярным кругом?

— Один-ноль в вашу пользу. Я просто хотела подсказать, что если вам недостает явления снегопада, то есть возможность его понаблюдать.

— Я и так знаю, что такое снег, Ника. Я же сказал, что хотел показать его тебе.

— Почему бы вам не захватить туда тактический датчик и не записать это явление? Благодаря этому я смогу...

— Ника, Ника!.. — Меррит вздохнул. — Ты никак не поймешь... Я не хочу снабжать тебя показаниями датчика, записавшего снегопад. Мне бы хотелось, чтобы ты сама его увидела! Понимаешь, показать то, что ты любишь, — это и есть дружба.

В этот раз молчание воцарилось надолго, и Меррит нетерпеливо нахмурился. В молчании угадывалось нечто новое, может быть неуверенность. Он еще подождал и кашлянул:

— Ты в порядке, Ника?

— Конечно, господин капитан. Все системы функционируют на 99,963 своих возможностей.

Меррит встрепенулся. Ответ показался ему странным: