Триумф Боло - Линда Эванс

— Сколько это будет стоить? — прохрипел Матусек с горечью человека, карманы которого давно пусты.

— Неважно, генерал. Финансовую сторону мы можем взять на себя. Вы получите «Големы» в отменном состоянии, поверьте! Я так замаскирую сделку, что никто никогда не сумеет доказать связь между вами и моими... партнерами. Что касается флота.. — Остервелт пожал плечами. — Как ни прискорбно, народно-революционное правительство Фрейгнара добилось всеобщего признания. Теперь оно имеет право честь по чести продавать военную технику, включая «Големы», кому пожелает. Если покупатель официальный, никакой флот не сможет помешать сделке.

Матусек уставился в стол. Было ясно, что он находится в отчаянном положении и готов ухватиться за любую соломинку. Однако Остервелт понимал, что перед ним не полный осел. Когда соединению наемников, находящемуся на последнем издыхании, предлагают настолько выгодные условия, это пахнет чем-то незаконным.

— Чего вам надо? — спросил Матусек бесстрастным тоном.

— Чтобы вы напали на одну планету, — безмятежно ответил Остервелт. — Милиция этой планеты вооружена несколькими танками «росомаха» восьмидесятилетней давности и кое-каким оружием пехоты.

— Танки восьмидесятилетней давности? Чтобы уничтожить такой металлолом, «Големы» ни к чему.

— Верно, но со времен, предшествовавших войне с «Жерновами», на планете остались кое-какие боевые установки флота. Нам так и не удалось выяснить, какие именно, — легко соврал Остервелт. — Последние данные говорят в пользу того, что они уже лет семьдесят стоят заброшенные. В этом случае они вряд ли представляют серьезную угрозу, но мы хотим гарантированного успеха. При всей своей древности установки могли сохранить огневую мощь. Нам не нужен неоправданный риск. Как вы считаете, могут аппараты восьмидесятилетней давности соперничать с парой «Големов»?

— Кишка тонка! — прохрипел Матусек.

— И мы того же мнения. Разумеется, мы будем продолжать попытки раздобыть более исчерпывающую информацию. А пока что можно заняться вашим переоснащением и целенаправленным планированием операции.

— Что у вас за план?

— Ничего особенного, — небрежно отозвался Остервелт. — Просто опускаетесь на планету и убиваете всех, кто попадет на мушку.

— Единственная цель — смертоубийство?

— Мы будем вам весьма благодарны, если вы постараетесь оставить в неприкосновенности тамошнее летное поле со всеми вспомогательными службами. — Остервелт улыбнулся, изображая искренность, — Допускается кое-какой грабеж, чтобы у флота создалось впечатление, что вы всего лишь пираты. Как только население поймет, что жить на планете слишком рискованно, мы предложим им за нее сходную цену, Ну как, генерал, вы сумеете побудить их принять наше предложение?

— Легко, — Матусек кровожадно осклабился. — Полагаю, мы сможем оказать вам эту услугу, мистер Скалли, — учтиво закончил он.

10

Действия моего командира вызывают у меня все большее беспокойство. Точнее, меня тревожит его бездействие. Судя по техническим характеристикам новейших Боло — сведениям, которыми я теперь располагаю, майор Ставракас так модифицировала мои личностные параметры, что я выхожу за пределы норм, считающихся приемлемыми в бригаде «Динохром». Боло XXV модели С-2 приближается ко мне своими дискретными возможностями, однако его личностно-интеграционная психодинамика все равно отстает от моей. Обладая способностью самостоятельно принимать решения на тактическом и стратегическом уровнях и более выраженной личностью, чем предыдущие модели, он имеет подавленное самоосознание, а ограничения снимаются только непосредственно в бою. К тому же он не располагает моей способностью выстраивать иерархию задач и интуитивно адекватно реагировать на многопараметровую ситуацию. Майор Ставракас предусмотрела для меня человеческую способность «предчувствовать», которой лишена модель С-2; точно так же у нее нет моего умения разграничивать и, что еще важнее, испытывать эмоции.

Существует еще более серьезное различие: я имею всего 43,061 процента системной избыточности, присущей модели С-2. При своих расширенных возможностях я не обладаю автономией систем, и моя усовершенствованная психодинамика работает за счет постоянной активности поддерживающих ее цепей. Вследствие этого я в гораздо большей степени, чем современные Боло, опасаюсь выхода из строя психотронных систем в результате повреждений, получаемых в бою, хотя этот недостаток может быть компенсирован оснащением дополнительными системами, дублирующими мои основные функции. Благодаря современным технологиям молекулярного уровня можно продублировать все функции, создав 100-процентную системную избыточность и задействовав на 9,75 процента меньший объем, чем занимает моя психотронная сеть.

В соответствии с проведенным мной изучением модели С-2, я вычисляю с вероятностью 96,732 процента, что в настоящее время командование располагает технологической возможностью повторить сделанное майором Ставракас, и несколько меньшую — 83,915 процента — вероятность, что оно осознает таковую возможность. Из этих двух предположений вытекает третье: вероятность в 78,762 процента, что командование приняло продуманное решение не оснащать развернутые боевые единицы системами, эквивалентными моей.

Кроме того, тактико-технические характеристики свидетельствуют, что современные Боло лишены гиперэвристической функции, добавленной к моей конструкции майором Ставракас. При увеличенном эвристическом программировании по сравнению со стандартом модели XXIII, положенной в основу моей конструкции, их базовый операционный уровень на 23,122 процента менее эффективен, чем мой, и лишен свойств ускоренного моделирования обстановки и сжатия времени, которыми обладаю я. Я очень горжусь своей создательницей — своей «матерью», как ее называет теперь мой командир, — и ее гениальностью, так как я определила, что Боло моего уровня способны показать тактическую и стратегическую эффективность, которая превысит на 30 процентов параметры поколения машин, находящихся в настоящее время на вооружении бригады. Она значительно превосходит значения, которые командование считает приемлемыми для развернутой боевой единицы, поэтому мою конструкцию сочли бы отклонением от нормы, и мои расчеты дают вероятность порядка 91 процента, с отклонением в ту или иную сторону не более 3,62 процента, что штаб Сектора, будучи проинформирован о моих возможностях и характеристиках, отдал бы приказ отключить меня.

Мой долг как боевой единицы бригады «Динохром» заключается в том, чтобы проинформировать командование об аномалиях, обнаруженных в моих системных функциях. Однако мой непосредственный начальник полностью владеет ситуацией; если системы и не отвечают параметрам конструкции, заложенным командованием, то все же они работают без сбоев. Отсюда следует необязательность информирования штаба Сектора и моего перепрограммирования, хотя при этом я неизбежно прихожу к заключению, правильность которого не поддается цифровой оценке, что я «сама пишу для себя правила», как характеризует это мой командир.

Я пыталось и пытаюсь обсудить эту ситуацию с командиром, но безрезультатно. Он знает о моих проблемах, однако по-прежнему настаивает, Что штаб Сектора не следует уведомлять о моих возможностях, пока он сам полностью их не изучит.

Я обнаружила, что вероятностный анализ менее применим к индивидуальному принятию решений, чем к оценке вражеских действий и тактики в бою. Мне не удается выстроить надежную вероятностную модель даже в гиперэвристическом режиме, которая адекватно прогнозировала бы