Невинный монстр - Юминь Ян

как будто это можешь быть именно ты, – заметила Ронни.

– Ну не ты же, – парировал друг. – В этом случае мы все обречены.

– Слишком громкие слова.

Она отвернулась.

– Я не значу ровным счетом ничего. На моем месте вполне мог бы быть кто-то другой, будь любой из наших друзей… посмелее. Все, включая тебя, могут меня заменить. А вот Уильяма с Эрхардом не заменит никто.

– Увидеть бы их, – неожиданно сказал Фред.

Ронни молча кивнула.

– Ну что? – спросила она. – Пойдем?

Фред снова улыбнулся

– Нет смысла больше ждать. Мы нужны нашим друзьям. Помнишь, что сказал Варрон? Нам потребуется вера в себя и безграничное мужество. По крайней мере, у тебя это все есть.

Он протянул Ронни руку. Она крепко сжала его ладонь.

Они синхронно перелезли через перила, встав на скользкий край моста. Ветер приятно пощекотал выбившиеся из косички волосы. Перед тем, как шагнуть вперед, Ронни закрыла глаза и вдохнула прохладный воздух.

Вода на самом деле оказалось теплой, несмотря на начало зимы.

До тех пор, пока свет окончательно не погас, Ронни не отпускала руку Фреда.

Дышать тяжело. Рот полон крови.

Ее тошнит. Кое-как повернувшись, она разлепляет пересохшие губы. Кровь потоком хлыщет изо рта на серый каменный пол. Остро пахнет железом. В ушах что-то тонко, по-комариному, звенит.

Она убирает упавшие на лицо волосы, которые моментально прилипают к окровавленным пальцам. На кончиках прядей висят потемневшие перья.

Спину сильно жжет, словно она истыкана множеством стеклянных осколков. Она отталкивается от пола, неожиданно легко встает на ноги.

Прямо перед ней – огромное зеркало в позолоченной раме. Его гладь потрескалась и будто бы подернута тонкой паутиной.

Она смотрит на себя.

Вместо ее глаз на лице зияют две кровавые дыры.

За спиной висит красная луна.

Хочется кричать, но из горла вырывается лишь странный протяжный звук, похожий на рычащий плач нефари.

– Да что, черт возьми, за чертовщина! – выругался кто-то.

Ронни попробовала пошевелить языком: он напоминал гладкий плоский камень и повиноваться ей явно не желал.

Хорошо знакомый голос продолжал кого-то проклинать.

– Ал?.. – простонала она, с большим трудом дернув пальцами. – Получилось?

– Тише, не шевелись.

Ронни услышала, как Фред приблизился к ней.

– Скоро это должно пройти.

– Получилось?

Фред снова выругался. По его разочарованному и напряженному голосу было понятно, что что-то пошло не так. Нахлынувшая ярость подхлестнула Ронни.

Несмотря на по-прежнему застилавшую глаза серую пелену, она резко села и тряхнула головой. Коса расплелась, спутанные волосы щекотно коснулись носа и щек.

Но ведь…

– Мои глаза на месте?

– Ч-что? – переспросил Фред.

– Мои глаза на месте? – повторила она.

Он подошел еще ближе, судя по всему, опустился на колени. Ронни почувствовала, как его пальцы сдвигают волосы и осторожно ощупывают лицо.

– Все в порядке, – сказал наконец Фред.

Ронни с облегчением вздохнула.

Опять дурной сон.

– Эй, у тебя перья на голове, – засмеялся друг и протянул руку.

– Нет, не трогай!

Ронни резко отбросила его ладонь и отпрянула. Ярость по-прежнему крепко держала ее за горло, подстегивала вцепиться Фреду в лицо. Она крепко зажмурилась, выдохнула.

– Прости.

– Ерунда, – ответил Фред.

Он помог ей подняться на ноги, заботливо отряхнул испачканные в траве и грязи брюки. Ронни все еще мутило, все вокруг расплывалось в одно огромное серо-зеленое пятно. Она с трудом стояла, крепко держась за плечо друга, и старательно вдыхала свежий морозный воздух.

Без лишних вопросов было понятно, что у них ничего не получилось.

Мир, в котором находился Лицей, не желал принимать их обратно. Был ли этому виной Синклит или что-то другое, – Ронни не знала. Она чувствовала лишь сильное разочарование. В конце концов, решиться на такой шаг было непросто, несмотря на то, что она была уверена в том, что с ними ничего страшного не случится.

Неужели они недостаточно старались?..

Словно подслушав ее мысли, Фред покачал головой.

– Нет, мы… – начал он, но Ронни перебила его:

– Я хочу вернуться в дом няни.

– Что?

Он изумленно нахмурился.

– Я хочу вернуться, – повторила Ронни. – Ты не понимаешь, – поспешно добавила она, заметив, как изменилось лицо друга. – Нам нужно туда пойти. Не знаю, почему, но…

– Пойдем, – глухо отозвался Фред, – все равно других вариантов больше нет.

Обратный путь занял гораздо дольше, чем раньше. Тропинка, приведшая их к мосту, затерялась, словно бы ее и не было. Ронни попыталась понять, вернулись ли они в тот же день, в который решились прыгнуть с моста, или же уже прошло несколько суток?.. Второй вариант звучал страшнее всего. Если они потеряли так много времени, это могло привести к серьезным последствиям. За эти дни могло случиться все, что угодно.

Ронни поморщилась. Снова заболели старые раны, даже те, которые давным-давно затянулись. Сильнее всего на голову давили воспоминания. Она постаралась не думать про Дэвида, но его образ, который вновь обрел четкое изображение в ее сознании, возникал перед ней едва ли не на каждом шагу.

Она остановилась, схватилась за виски. Голые деревья зарябили в глазах. Фред, идущий впереди, пропал из виду. Ронни попыталась его позвать, но из горла не вырвалось ни звука. Спотыкаясь, она ускорила шаг и вскоре, продравшись сквозь колючие кусты, вышла на небольшую полянку на заднем дворе дома.

Он выглядел не так, как раньше. Стены словно бы по волшебству очистились от пушистого мха, покосившаяся крыша блестела ярко-красной черепицей под тусклыми лучами заходящего солнца. Ронни протерла глаза и обошла дом. Выбитая дверь была на месте. В щели между занавесками виднелся яркий огонек керосиновой лампы.

На секунду Ронни насторожилась.

Это все не могло быть правдой.

Дверь открылась. Ронни в исступлении уставилась на хорошо знакомую широкую улыбку, пышные щеки, округлые зеленые глаза. Нати была одета в то же самое платье в цветочек, что и раньше, а клетчатый фартук со смешной мордочкой цыпленка все так же забавно колыхался при каждом ее легком движении. Не говоря ни слова, няня устало улыбнулась. Ронни открыла рот, но тоже не смогла что-либо произнести.

Не заметив появившегося словно бы из ниоткуда Фреда, который с мрачным выражением на лице проследовал за ней, Ронни, как завороженная, поднялась по ступенькам и прошла в комнату. Нати стояла около стола с огромным ножом в руке и методично нарезала пирог. На плите кипел чайник. Тенью маячивший позади Фред что-то тихо сказал, но Ронни ничего не расслышала. Ей было не до этого.

Они по-прежнему молчали, но что можно было сказать в такой ситуации? Ронни попыталась вспомнить, сколько лет они не виделись. Кажется, ей было пятнадцать, когда