21.12 - Дастин Томасон

На жилища Задворок не считали нужным расходовать ни драгоценный мрамор, ни самый обыкновенный известняк, а любой рабочий с каменоломен, пойманный хотя бы с куском строительного материала, подвергся бы жестокой публичной казни. И потому все дома здесь возведены из смеси глины с соломой. И занятия населения Задворок преимущественно противозаконны — торговля на черном рынке, собирание галлюциногенных грибов, подпольные ставки на игры в мяч и проституция.

Я скрыл свое лицо под куском протирочной ткани, которую использую обычно, когда изготавливаю гипсовый раствор для книг, и прихватил с собой несколько бобов какао. Я готов был отдать их любому, кто помог бы мне найти Ханибу. Но каждая из попадавшихся на моем пути женщин предлагала мне в обмен на какао свое тело, и я приводил их в недоумение, отказываясь от подобных услуг. Зато я встретил одну старую проститутку, она велела мне пройти еще двести шагов вниз по проулку к ряду жалких хижин, которых я не мог припомнить со времени моего первого посещения Задворок, когда еще совсем юнцом я лишился здесь девственности.

Из глубины одной из хижин до меня донеслись женские стоны. Я вошел и увидел мужчину, лежавшего поверх Ханибы, гнусного самца, совокуплявшегося с ней. Вот до какой глубины падения довела себя Ханиба! Четыре боба какао в кожуре были аккуратно сложены рядом с ними. Занимаясь своим греховным делом, они не могли слышать, как я подошел и проверил бобы. В двух кожурках зерен не оказалось. Этот человек был к тому же подлым обманщиком.

В углу хижины я нащупал большой камень, который использовали вместо стула, и воздел его над головой, чтобы с силой обрушить вниз. Тело мужчины, возлежавшего с Ханибой, обмякло, а сама она в страхе завизжала, не понимая, что произошло. Вероятно, она подумала, что этот камень обрушил на них не иначе как сам Ицтамааль, чтобы покарать за грех. Но когда я сбросил с нее тело мужчины и она увидела мое лицо, то тут же отвела глаза в сторону. Ханиба пережила стыд, какого не знала никогда прежде. Но гораздо большим позором покрыла она себя перед богами, все еще оставаясь в живых.

— Они отняли у меня все, Пактуль. Мой дом, одежду и даже вещи Оксиллы, — жалобно обратилась она ко мне.

— Я понимаю, почему ты здесь, и пришел, чтобы вернуть тебя на путь истинный, Ханиба. Ты обязана поступить как должно. Твои дети голодают, потому что никто не посмеет взять их к себе, пока ты не умрешь. А люди знают, что ты до сих пор жива.

Она зашлась в рыданиях, едва способная дышать:

— Я не могу исполнить ритуал, не убедившись, что с моими дочками все будет хорошо. Огненное Перо близка к возрасту, когда ее заберет к себе какой-нибудь похотливый старец, которому понадобится новая наложница! Ты же сам видел, какими глазами смотрел на нее Песнь Дыма. Ведь она могла стать женой правителя, Пактуль! Сам Властитель уже был не против их помолвки, а наследник — хороший человек, который достоин ее. Но теперь, когда ее отец был так ославлен, ни о какой помолвке не может быть и речи. И какой добрый человек возьмет теперь ее за себя? Ты не можешь не понимать моих чувств, Пактуль. Разве ты не пережил того же, когда тебя бросил на произвол судьбы отец?

Как же мне хотелось ударить ее за такие слова! Но потом я разглядел неизбывную печаль в ее глазах и понял — я никогда не смогу поднять руку на эту женщину, которую знал с тех времен, когда мы с Оксиллой еще мальчишками гонялись за ней, пытаясь отстегать прутиками.

И я просто сказал:

— К следующему восходу солнца ты обязана найти длинный кусок виноградной лозы и обвить его вокруг шеи. Ты должна покончить с собой достойно, Ханиба, чтобы исполнить долг вдовы благородного человека, принесенного в жертву богам.

— Но ведь на самом деле он не был принесен в жертву, Пактуль! Властитель просто велел убить его! Ягуар Имикс расправился с ним, потому что у Оксиллы хватило смелости противоречить ему. И еще: моего мужа принесли в жертву богу, которого не существует! Это новое божество, Акабалам, не имело никаких оснований требовать, чтобы во имя его умертвили Оксиллу. И почему этот бог ни разу не явил нам своего могущества, не посетил ни одного из знатных людей даже во сне?

Я предпочел не делиться с ней собственными сомнениями относительно нового бога. Потому что как не следует простому писцу лезть в божественные дела, так и вдова не может осуждать действия Властителя.

И я лишь резко возразил:

— Что ты можешь действительно знать об истинном содержании разговора между правителем и одним из его советников? И откуда тебе известно, что Акабалам никогда не являл себя людям?

Ханиба спрятала лицо в ладонях.

Любой придворный, видя перед собой женщину, открыто бросившую вызов божеству, счел бы своим долгом немедленно убить ее.

Но зрелище ее беспредельного горя сделало меня бессильным, чтобы решиться на это».

18

ЦКЗ разработал специальный маршрут, а музей Гетти выделил охранников, чтобы Чель могла безопасно добраться до горы Голливуд. Уже с верхнего участка Малхолланд-драйв ей стали видны клубы дыма, поднимавшиеся из отдаленных районов города. И все же, направляясь на восток, Чель впервые за много дней ощущала хотя бы проблеск надежды. Патрик согласился встретиться с ней в планетарии незамедлительно.

В восточной части Малхолланда царило жутковатое безлюдье — лишь по временам мелькали полицейские машины или джипы Национальной гвардии. Но в воздухе тем не менее стоял едкий запах. Возможно, пожары полыхали гораздо ближе, чем ей сначала показалось. Чель подняла со своей стороны стекло. И как раз в этот момент прямо перед ее машиной на середину проезжей части выбежала женщина в тренировочном костюме. Чель и не увидела бы ее, если бы в свете фар не мелькнули отражающие полоски на кроссовках.

Чель резко вывернула руль, покрышки «вольво» от торможения издали пронзительный визг, но она сумела остановить автомобиль на обочине. Сердце бешено колотилось. Между тем в зеркале заднего вида отражался силуэт бегуньи, которая продолжала трусить в противоположном направлении, словно ничего не случилось. Женщина явно двигалась на «автопилоте». Чель уже успела наслушаться историй о том, как жертвы ФСБ громили аптеки, сметая с полок снотворное, допивались до алкогольного отравления или платили огромные деньги наркоторговцам, чтобы получить нелегальные успокаивающие средства. Но эта дама, которая постепенно пропадала из виду, явно пыталась добиться нужного эффекта естественным путем в стремлении утомить себя до полного забытья. Казалось, она могла рухнуть на асфальт в любой момент, но все же продолжала бежать, бежать, бежать…