Доминум - Полина Граф

– Потому что я хочу, чтобы те, кто остался у Центрума, были готовы, если нечто подберется к ним с другой стороны.

– Слушай, если тут есть что-то мерзопакостное, то вряд ли лишняя минута им поможет, – скептично отозвался Стеф.

– Фри может наложить щит. – Пабло пожал плечами.

– Да, если сможет воспользоваться эфиром, – вздохнула Ханна, когда мы проходили через расписной вход, ведущий в просторный зал. – Все-таки у нее крайне большие проблемы с управлением Светом.

Стефан скривил лицо.

– Справится она. В любом случае, какая бы гниль тут ни сидела, мы ее вычистим.

На пути возникла дверь. Поднимающий ее манипуляционный круг был нарушен, и Пабло, достав нужные инструменты, с завидной скоростью и юркостью стал ее восстанавливать.

Ханна повернулась ко мне.

– Как Антарес? Говорит с тобой?

– Временами не затыкается, – усмехнулся я, чувствуя, как он недовольно заворочался. – Но я стараюсь его игнорировать.

– Звучит неприятно, – встревожилась она. – Надеюсь, все будет хорошо. Даже представить не могу, что он может тебе поведать.

– Например, правда ли в битве за Люксорус он сразился с Высшим темным, – сказал Пабло, копаясь в панели.

– Это все сказки и легенды, которые пытаются оправдать пропажу Антареса, – скептически отозвалась Ханна. – Если бы Высший темный там действительно находился, Свет бы не выстоял. Все знают, что он разгромил сильнейший легион Бардура Крылатого во время Беззвездной войны. Один Антарес не стал бы ему помехой и не смог бы разыграть битву за Люксорус вничью. Тот, кто вел Темную армию, мог разрушить не просто планеты и плиты, но целые планетарные системы! Даже целые префектуры терпели Обливион исключительно при его участии! Черная бездна, Знаменосец Обливиона, Бессмертная тень…

– Да, но Антарес тоже нетипичный эквилибрум. Кто знает, что случилось на самом деле?

– Давайте переключимся на что-нибудь более позитивное, – предложил Коул.

– Я вот считаю, что лучше б они все в Обливион и угодили, – заявил Стеф, когда благодаря Пабло створка двери со скрежетом поехала вверх. – Вселенной лучше без всяких там темных и без Антареса. Их души наносят одинаково вреда.

Как Паскаль и обещал, зал оказался полностью разрушен. Когда-то здесь стоял полукруглый ряд толстых колонн, но теперь их обломки валялись повсюду. Треснутый пол изображал положения лунных фаз. Половина потолка обвалилась – каменный пласт уперся в сбитые колонны, создавая навес. Второй этаж находился метрах в пяти-шести над нами. С нашего ракурса виднелись разломанные очертания верхнего коридора и стеклянные окна в крыше, сквозь которые проникал звездный свет.

Я прошел вперед по хрустящим мелким камням и оглядел стены. Одна была черной и зеркальной, на другой нашлось широкое овальное окно. Ноги невольно направили меня к нему. Серая равнина тянулась далеко, насколько хватало глаз. Кое-где возвышались ухабы, вдалеке виднелись небольшие горы. Мелкие кратеры покрывали всю лунную поверхность, отливающую призрачным серебристым блеском. На горизонте бледные краски сталкивались с чернотой необъятного космоса, полного миллионов звезд, застывших на небосводе. Среди них сияла наша планета. Голубой гигант, укрывшийся белыми облаками. Земля расположилась низко и казалась довольно крупной. Треть ее находилась в тени. Я смотрел на открывшиеся виды без каких-либо мыслей и лишь внимал их красоте. Хотелось, чтобы увиденное навсегда осталось в моей душе. Чтобы каждый сантиметр пейзажа закрепился в воспоминаниях, как типографские чернила на странице книги. Было бы здорово возвращаться к этому мгновению, вновь и вновь осознавать свою незначительность в огромном, полном вражды и ненависти мире, который, несмотря на все беды, породил нечто столь восхитительно чистое.

– А когда-то отец боялся, что я уеду слишком далеко от родного города, – хмыкнул Пабло, вставая рядом. – Видел бы он меня сейчас.

– Он хоть высадку на Луну застал? – поинтересовался я, не имея понятия, когда родился Малый Пес.

– Застал. Правда, считал, что американцы круто фальсифицировали все у себя в подпольной студии. И умер через пару лет после. – Пабло принялся вбивать какие-то данные в энергласс. – Всю жизнь как треклятый пахал механиком, там же, за работой, и умер. Я к тому времени уже пять лет был с протекторами, так что все узнавал у сестры.

– Ты встречался с ней после становления протектором? – удивился я.

– Да, иногда. Она, естественно, не понимала моей профессии… и с каждым разом вспоминала меня все хуже. Морок закреплялся. Мы, кстати, были близнецами. Сестра взрослела, продолжала выращивать свои цветы на балконе, а я оставался таким. Удел протектора. В один день я окончательно стал восприниматься ее душой как часть мира Эквилибриса. – Пабло выжал печальную улыбку. – Она перестала узнавать меня.

Услышанное слегка покоробило. Я сам по-прежнему цеплялся за мать и все, что было связано с моей жизнью простого приземленного. Но, как оказалось, я хватался за воздух. Мама рано или поздно меня забудет.

Малый Пес надел на глаз окуляр и чуть воодушевился.

– Но к чему сейчас об этом? Теперь у меня другая жизнь. Неплохая, открывающая множество дорог.

Я последовал его примеру и оглядел окружающее пространство через стекло окуляра. С первого взгляда мне стало ясно, что происходило нечто странное. Я ждал, что увижу залежи оранжевых пятен Тьмы, но вместо этого обнаружил лишь жалкие разбросанные клочки. Все щедро умывалось синевой Света.

– Чисто, – констатировала Ханна, которая осматривала каменные завалы. – Тьма есть, но все в норме.

– Что-то все равно здесь присутствует, – с серьезностью заявил Коул. – Не темное, так светлое. Паскаль прав: камни сами по себе не летают.

Дева оглянулась на него.

– Может ли нам навредить светлое существо?

Услышав это, Стефан неприязненно скользнул взглядом по дыре на второй этаж.

– Еще как. Поверь на слово.

– Слишком много светлого эфира, – сообщил я, разглядывая черную зеркальную стену, которая особенно отливала синим. – Это аномально. Даже учитывая близость Центрума Луны. И он… новый?

Пабло глянул на гладь энергласса.

– Я бы сказал, свежайший.

– Можно выяснить чей? – поинтересовался Коул.

– Секунду. – Пабло проделал еще несколько действий с устройством. – Эм, да. Лунный.

– Что за черт? – нахмурился Стеф. – Если эфир новый, то Луна должна была как минимум создать здесь квинтэссенцию.

Коул стал прокладывать путь за каменный навес. Он аккуратно перешагивал и перелезал через обломки. Я пошел следом. Едва я оказался рядом с ним, как в нос ударил не только настойчивый запах благовоний, но и тонкая, еле уловимая гнильца, которой постоянно пахло от протекторов из-за частых встреч со сплитами. Змееносец заглянул в тень, отбрасываемую куском потолка. Там находилась разрушенная транзитная дверь.

– Они взорвали ее за собой, – вздохнул я, увидев копоть на камнях.

– Да, и вызвали обвал, – подтвердил Коул, оглядывая закуток в свете фонаря. – Они не только спасали себя, но и пытались обезопасить Соларум.

Пабло, который до этого изучал осколки колонн, резко