У истоков Черноморского флота России. Азовская флотилия Екатерины II в борьбе за Крым и в создании Черноморского флота (1768 — 1783 гг.) - Алексей Лебедев

Что касается самого процесса постройки кораблей и введения их в строй, то он в конечном счете выглядел так. Постройка судов осуществлялась на верфях, располагавшихся по Дону и его притокам, на значительном удалении от Азовского моря: от Новопавловской верфи до устья Дона было около 1100 верст. Следствием этого были большие затраты времени на преодоление судами такого расстояния. Поскольку Дон был мелководным, имел многочисленные перекаты, а в дельте реки, на единственном фарватере, выводящем в Азовское море, находился мощный песчаный бар, на верфях приходилось строить только корпуса кораблей, причем если на «новоизобретенных» кораблях и малых судах можно было настелить палубы, то на фрегатах приходилось обходиться лишь временными настилами. Иначе вывести их в море становилось невозможным. Кроме того, проводка судов с верфей могла быть осуществлена только в период большого весеннего половодья.

Отдельную проблему представлял песчаный бар в дельте Кутюрьмы. Обязательными условиями его преодоления были нагон воды с моря и полная разгрузка переводимого судна (само движение осуществлялось с помощью гребных судов), а для фрегатов — еще и наличие камелей. Все это создавало серьезные трудности и мешало дальнейшему развитию донских верфей.

Однако проблемы на этом не заканчивались. Достройка, вооружение и снаряжение судов происходили на рейде Таганрога, поскольку в связи с мелководностью гавани делать это в ней было невозможно. Поэтому все необходимые припасы доставлялись с берега на лодках, причем, поскольку у фрегатов по мере завершения работ возрастала осадка, то их приходилось отводить все дальше и дальше от берега (так, фрегаты начинали достраивать на расстоянии 3 верст от гавани, затем дистанция росла, превышая в итоге 10 верст{439}). Нет нужды отмечать, что работы в открытом море не раз останавливались из-за штормовых ветров. В итоге спуск сколько-нибудь крупных судов на воду и вступление их в строй в течение одного года были практически невозможны. Кроме того, суда с осадкой более 13 футов приходилось разгружать, чтобы перевести через мелководный участок Керченского пролива.{440}

Каковы же итоги деятельности А.Н. Сенявина и его подчиненных по созданию флотилии в 1768–1774 гг.? В целом их деятельность можно охарактеризовать как весьма успешную. Организация нового корабельного соединения, восстановление необходимой инфраструктуры (судостроительных верфей, базы в Таганроге) в достаточно сложных условиях за короткий срок и во время войны стали, несомненно, большим достижением. В результате уже к весне 1771 г. на Азовском море появилась сила, обеспечившая важнейшую операцию войны — занятие Крыма. В последующие военные годы имело место дальнейшее развитие судостроения, позволившее пополнить флотилию судами более крупных рангов — 32–58-пушечными фрегатами, что фактически положило начало крупному судостроению России на Черном море. Что же касается не состоявшейся постройки линейных кораблей, то, несмотря на это, решение о превращении русской морской силы на Черном море в линейный флот было принято именно в годы войны, а конкретнее в 1771 г.

Указывая на все эти успехи, нужно особо отметить огромный личный вклад в них А.Н. Сенявина, проявившего себя в деле создания Азовской флотилии прекрасным организатором, инициативным и ответственным деятелем государственного масштаба. В своем рескрипте Сенявину от 27 сентября 1774 г. Екатерина II писала: «Наконец имеем Мы изъявить вам Монаршее Наше благоволение за ревность вашу в исправлении порученных вам от Нас дел и обнадежить вас, что Мы не оставим сохранить то в памяти Нашей и пребудем всегда Нашею Императорскою милостью к вам благосклонны (курсив наш. — Авт.)».{441}

Обеспечение Азовской флотилии припасами и материалами; проблемы финансирования

Теперь необходимо обратиться к вопросу обеспечения Азовской флотилии «работными людьми», припасами и материалами, а также к проблеме финансирования ее деятельности. Этот материал имеет огромное значение, но до сих пор практически не получил серьезного освещения в историографии. Имеющиеся отрывочные сведения крайне недостаточны.

Сначала рассмотрим снабжение верфей материалами и проведение судостроительных работ во время Русско-турецкой войны 1768–1774 гг. Лесоматериалы заготавливались в Усманских, Оленьих, Борщевских, Битюгских, Шиповых, Хворостанских, Хоперских, Борисоглебских и Телерманских лесах (по р. Дон и его притокам).{442} Заготовка мачтовых деревьев происходила в районе реки Хопер, а также в Шацком и Тамбовском уездах Воронежской губернии, что в связи с отдаленностью и труднодоступностью этих мест серьезно осложняло доставку отобранных стволов на место.{443}

Кстати, мачтовый лес дважды создавал проблемы для Азовской флотилии. Первый раз проблема возникла в 1769 г. в связи с поиском мачтовых деревьев для «новоизобретенных» кораблей. Тогда их отсутствие привело даже к тому, что И.М. Селиванов в сентябре 1769 г. предложил А.Н. Сенявину сделать на «новоизобретенных» кораблях мачты «складные с наставками в длину».{444} Но Сенявин не согласился, справедливо отметив, что «нередко на судах и целые мачты во время вихря ломает, то уже на такой случай составные, какие бы ни были сделаны укрепления, не могут быть прочны», и предписал продолжить поиск нужного мачтового леса в лесах по реке Хопер. Если же и там требующихся мачтовых деревьев найдено не будет, то тогда обратиться к Казанской адмиралтейской конторе, чтобы та «благоволила сколько можно ближе к городу Царицыну из удобного леса означенных мачт двойной же комплект заготовить как наискорее можно», а затем доставить их уже этой осенью к Царицыну, откуда они затем должны были быть перевезены по суше к Дону — к Калачинской войска Донского станице.

Об этом своем предложении А.Н. Сенявин и доложил Адмиралтейств-коллегий.{445} Последняя в целом поддержала его, но с одним изменением. Она также повелела И.М. Селиванову в первую очередь тщательно искать необходимые мачтовые деревья на месте, но в случае неудачи поисков предписывала вначале использовать на «новоизобретенных» кораблях «складные с наставками мачты», «чтоб время пропущено не было», так как считала уже невозможной доставку лесов осенью 1769 г. из Казани в Царицын.{446} Тем не менее, Адмиралтейств-коллегия направила соответствующий указ о заготовке мачтовых деревьев и в Казанскую адмиралтейскую контору, но они должны уже были заменить первоначальные складные.{447} Однако к «складным с наставками» мачтам для новоизобретенных кораблей прибегать не пришлось. Осенью 1769 г. в районе реки Хопер необходимый мачтовый лес был найден.

А начало кампании 1772 г. ознаменовалось скандалом вокруг деятельности капитана Новопавловского порта капитана 2-го ранга В. Висленева, обвиненного в неумении организовать работу по заготовке мачтового леса в Шацком уезде Воронежской губернии и доставить его к Хопру. (Как записано в «Общем Морском списке», «при отправке из Павловска в Таганрог лесных запасов, оказал большие упущения, а при заготовке мачт к двум новым фрегатам показал такую неисправность, что и от Сената протестовано было, и о всем том и Ея. И. В. изволила быть известна».{448})

Суть же проблемы по материалам РГАВМФ представляется в следующем. Если мачтовый лес для «новоизобретенных» кораблей удалось найти в сравнительно удобных для вывозки местах, то для фрегатов «Первый» и «Второй» мачтовые деревья найдены были довольно далеко от Хопра. Остро встала проблема вывозки заготовленных деревьев. В частности, в журнале Адмиралтейств-коллегий присутствует запись: «О мачтах же через рапорт Новопавловской адмиралтейской конторы уведомились, что те мачты только заготовлены в Шацком уезде в расстоянии от села Кириллова проселочною дорогою в 32 верстах, а от проселочной дороги также в немалом расстоянии и к вывозу оных на проселочную дорогу надлежит делать прямые дороги, чему препятствуют речки, чрез которые надо делать мосты, а без того как тогда и зимним путем вывести не можно; по тягости же оных лесов обывательские повозки поднять не могут и делать особливых колес мастеров не отыскалось и вывозить не на чем; а хотя и делана была проба вывозить на катках, но по дальнем расстоянии и оными вывести не могли, почему коллегия, видя в том упущение… сделала Таганрогской и Павловской конторам наикрепчайшее подтверждение».{449}

Тем не менее, 1 декабря 1771 г. Адмиралтейств-коллегия получила указ Сената, «причем приложена (была) с подносимого Ея И. В. доклада копия с высочайшей конфирмацией о наряде по представлению Воронежского губернатора, в согласие требования капитана Висленева для вывоза мачт 150 пар парноваловых подвод, да для подчистки больших дорог и помощения через болотные места мостов и гатей пеших работников с топорами 300 человек».{450} Но следом появился еще один указ Сената: дело в том, что В. Висленев неожиданно отказался от своих прежних требований и запросил дополнительно 1000 человек работников и 1500 подвод! Екатерина II, крайне заинтересованная в скорейшем вступлении в строй Азовской флотилии фрегатов «Первый» и «Второй», дала добро, повелев, правда, при этом зачесть в означенное число уже выделенные подводы и людей.{451} Об этом и сообщал Адмиралтейств-коллегий Сенат, заодно отметив, что Екатерина II потребовала рассмотреть обоснованность упомянутых требований. Но тут пришло сообщение Воронежского губернатора, что В. Висленев требует от него еще 200 конных и 350 пеших человек!{452} То есть получалось, что Висленеву потребовалось людей для заготовки мачт едва ли не столько же, сколько до этого заготавливали лес для Азовской флотилии в целом.