Фантастика 2024-179 - Руслан Ряфатевич Агишев

— Яд? — презрительно спросила Алина. — Ну, давай, убей меня, я приму смерть достойно из твоих жалких рук!

— К чему мне убивать тебя, дура? Ты мне пока живая нужная. Ты знаешь ответы на вопросы, которые я хочу задать.

Я откупорил склянку и приблизился к змее вплотную.

— Я не стану пить это. — Линд откровенно смеялась надо мной — в ее глазах бесновались огоньки насмешливого презрения.

— Кто же тебя спрашивать станет? — Вновь улыбнулся я и схватил суку за волосы, сильно дернув голову назад.

Она с силой сжала зубы.

— Мне понадобится помощь, — крикнул я.

Через несколько секунд в комнату вошел человек Бергов — мужчина великанского размера. Тот самый, с которым я дрался в академии, куда пришел поговорить с Эйвой.

— Откройте ей рот, — велел я.

Великан без особых усилий заставил Алину расцепить зубы, и я влил в дрянь содержимое склянки.

— Спасибо, можете идти, — кивнул я великану.

Когда мы снова остались лишь вдвоем, я сел напротив Линд. Она глядела на меня со злобой разъяренной пантеры.

— Что ты влил в меня?

— Скоро узнаешь, — многообещающе улыбнулся я и отвернулся к окну — любоваться закатным небом.

Действие зелья начнется минут через десять. Есть время предаться воспоминаниям.

Вчера ночью я предоставил графу Бергу список ингредиентов, необходимых мне для изготовления зелья. Часть получил сразу, потому что растения хранились на чердаке особняка. За частью пришлось съездить вместе с великаном-телохранителем в лес, где я с фонарем в руке обшаривал кусты в поисках очень ценных трав. Пока искал, совершенно случайно обнаружил еще одно весьма полезное растение, о свойствах которого, как узнал позже, в этом мире не ведают. Когда все было собрано, вернулись в особняк.

Оставшись один, я позвонил Хельми и попросил открыть утром магазин и посидеть за прилавком. Предупредил также, что, вероятно, в клубе ночью я не появлюсь. Хельми с готовностью согласился взять все на себя. Надо будет ему двойную премию выплатить.

Берг отдал в мое распоряжение библиотеку, где я и занялся изготовлением зелья. К полудню следующего дня оно было готово, а я рухнул без сил прямо на пол, потому что высвобождение алхимической силы лишило меня возможности даже стоять на ногах.

Провалявшись без сил несколько часов, я, наконец, поднялся незадолго до того момента, как люди Берга привезли Алину. Не знаю, как им удалось отыскать эту дрянь, но не удивительно при их связях и деньгах.

Того, что Линд применит против меня свою огненную магию, я не опасался: растение, которое я случайно нашел ночью в лесу, полностью подавляло в человеке способность к магии на несколько часов. Огромное наслаждение мне доставил момент, когда Линд с потрясением поняла, что не может выплеснуть из себя ни искорки магической энергии.

— Долго молчать будем? — с насмешкой спросила Линд. — Может, анекдот расскажешь? Или давай я?

Я взглянул на часы. Пора.

— Где Эйва? — спросил я, глядя в глаза суки.

— Что за бред ты… — начала Линд, но осеклась. — Что со мной? Что ты мне влил, козлина? — Дрянь помотала головой.

— Что, мозг будто на части рвет, да? — усмехнулся я. — Так и должно быть, не беспокойся. А теперь повторяю вопрос: где Эйва?

— Отвали, приду… Ах, чтоб тебя! — Линд крепко зажмурилась от боли.

Двигаться она не могла — прочно привязана к стулу.

— Где Эйва, дрянь?

Алина упрямо мотнула головой и поморщилась.

— Больно тебе? — мягко, почти ласково спросил я. — Ты погоди — с каждым разом будет становиться все хуже.

— С каждым разом?

— С каждым разом, когда ты лжешь или отказываешься отвечать мне.

— Что ты влил в меня, гнида? — прошипела Линд с ненавистью.

— Сыворотку правды, — ответил я. — Ее действию можно сопротивляться, но, поверь мне, недолго. Потом тебе станет нестерпимо выносить боль — и ты ответишь на все мои вопросы.

Я не стал уточнять, что действие сыворотки длится всего двадцать минут. Нельзя давать врагу ни единой лазейки ускользнуть.

— Сыворотки правды не существует, идиот!

— Тогда почему тебе так мучительно тяжело не говорить мне правду? Где Эйва?

— Я лучше сдохну, чем поддамся тебе! — с вызовом крикнула Алина и плюнула в мою сторону. — Я не знаю, кто такая Эйва, не знаю, о чем вообще речь!

— Ты убила Бирлу?

— О, на этот вопрос я отвечу с удовольствием, Ульберг. Все равно мне уже не жить, так хоть наслаждение получу перед смертью. Да, я убила твою гребаную няню! Она ведь была твоей няней, верно? Так вот — она ужасно страдала перед смертью. Я не стала убивать ее сразу, я дала ей время подумать перед кончиной. Знаешь, чтобы она успела вспомнить что-то хорошее из своей никчемной, жалкой жизни.

Я заставил себя не подскочить к ней и не придушить на месте. Я заставил себя не оскалиться в гримасе ненависти. Я заставил себя спокойно повторить вопрос:

— Где Эйва?

— Откуда мне знать, где твоя Эйва? В жизни ее не видела даже!

— Я думаю, что ты лжешь. Итак, еще раз: где Эйва?

— Я не зн… ааааааа! — закричала Алина, черты лица которой исказились в гримасе страдания. — Прекрати это делать!

— Я ничего не делаю, — развел я руками, улыбаясь. — Где Эйва?

— Не з… — Линд, не договорив, закричала. По ее щекам покатились слезы.

— Дальше будет хуже. Лучше скажи правду — тогда боль прекратится.

— Не стану я тебе ниче… Неееееет! — Линд задергалась на стуле, безуспешно пытаясь вырваться.

Я прекрасно знал, что сейчас с ней происходит: когда человек под действием сыворотки правды лжет — его череп будто дробят на куски. Это адская боль. Однажды мне пришлось испытать ее самому.

— Ты сожгла наш винодельный завод пятнадцать лет назад?

— Иди ты… — Линд снова заорала и, скуля от боли, сказала: — Да, я, я сожгла завод!

— Но как? Ты тогда была подростком. Сколько тебе вообще лет?

— Тридцать, пупсик. Я взрослая тетя уже по твоим меркам. Но по виду и не скажешь, да? — Алина попыталась улыбнуться, но губы ее растянулись лишь в очередной гримасе страдания. — Я с детства была сильно одаренным магом.

— Тебя тогда нанял Викар Нильсон?

— Да пошел… — Линд застонала. — Перестань это делать, прошу, прекрати…

— Тебя нанял Нильсон, чтобы взорвать наш завод пятнадцать лет назад?

— Пошел ты! Чтоб ты сдох, ублюдок! — завопила она.

— Где Эйва?

Если бы боль могла быть звуком, то леденящий душу вой, испущенный Алиной Линд, был бы ею.

— Где Эйва, говори, тварь?! — Я подскочил к ней и схватил за глотку. — Говори! Где Эйва, где???

— Подвал… — просипела Алина, которая уже почти