Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Буонавентура Кароли говорит, что в мире больше мусульман, чем христиан. Значит, одна из Церквей не права.

— Осторожнее, — покачала головой монахиня. — Не то страсть к спорам доведет тебя до святотатства.

— Простите, мать Сесилия.

Суконщица знала, что монахине даже нравится с ней полемизировать, но всегда наступал момент, когда настоятельница прекращала спор и начинала проповедовать, и Керис приходилось отступать. После этого девушка чувствовала себя слегка обманутой. Гостья встала.

— Я знаю, что не могу заставить тебя, но решила поделиться своими соображениями. Тебе лучше всего поступить в наш монастырь и посвятить жизнь святому делу исцеления. Спасибо за вино.

Когда Сесилия уходила, Керис спросила:

— А что случилось с Маргаритой Порет? Она жива?

— Нет. Ее сожгли на костре. — И настоятельница ушла.

Дочь Эдмунда смотрела на захлопнувшуюся дверь. Жизнь женщины — это дом, в котором все двери закрыты: она не может стать подмастерьем, не может учиться в университете, не может быть священником или врачом, не может стрелять из лука или воевать и не может выйти замуж, не покорившись власти мужа.

Интересно, что сейчас делает Мерфин? Может, с ним за столом сидит Бесси? Смотрит, как он пьет эль ее отца, и призывно улыбается, одернув платье, чтобы подчеркнуть красивую грудь? А может, Фитцджеральд развлекает ее смешными историями, а Белл раздвигает губы, показывает зубы и запрокидывает голову, чтобы он оценил мягкую белую шею? Или говорит с ее отцом Полом, уважительно и заинтересованно расспрашивая о деле, и потом тот скажет дочери, что Мерфин — хороший выбор, милый молодой человек? Или строитель напился и обнял Бесси за талию, положил руку на бедро?.. Слезы навернулись у нее на глаза. Лучшего в городе юношу отдала трактирщице. Зачем она такое с собой делает?

В эту минуту вошел Мерфин. Она смотрела на него через завесу слез. Все плыло перед глазами, девушка не могла разглядеть выражения его лица. Пришел ли он с миром или сейчас накинется и даст волю гневу, почерпнув мужества в нескольких кружках эля? Керис нерешительно встала, а юноша закрыл дверь и медленно подошел:

— Что бы ты ни несла, я все равно тебя люблю.

Суконщица бросилась ему на шею и разрыдалась. Фитцджеральд молча гладил ее по голове — только это и было нужно. Потом они начали целоваться. Девушка почувствовала знакомый голод, но сильнее. Все стало иначе — она хотела, чтобы их любовь получила какое-то новое выражение.

— Давай разденемся.

Никогда она до такого не доходила. Мерфин радостно улыбнулся:

— А если кто-нибудь войдет?

— Мои еще долго будут на банкете. Пошли наверх.

Молодые люди отправились в комнату Керис, где дочь Суконщика скинула башмаки. И вдруг оробела. Что он подумает, когда увидит ее голой? Знала, что нравится ему — грудь, ноги, шея; Фитцджеральд всегда говорил, какая она красивая, когда целовал и гладил. Но ведь сейчас возлюбленный заметит, что у нее довольно широкие бедра, коротковатые ноги, маленькая грудь.

Молодой мастер, судя по всему, ни о чем таком не думал. Просто скинул рубашку, штаны и чуть смущенно стоял перед ней — худой, но сильный, жизненной силой напоминающий молодого оленя. Желание пересилило робость, и Керис быстро стянула платье через голову. Мерфин смотрел на ее нагое тело, но девушка уже не смущалась, его взгляд воспламенял.

— Ты красивая.

— Ты тоже.

Они легли рядышком на соломенный матрац, служивший ей постелью. Когда целовались, Керис вдруг поняла:

— Я хочу по-настоящему.

— Ты имеешь в виду — совсем?

Мелькнула мысль о беременности, но она отбросила ее — не до того.

— Да.

— Я тоже.

Полжизни думала, как это будет. Взглянула Мерфину в лицо — оно было очень сосредоточенно; девушка так любила этот взгляд, появлявшийся, когда юноша работал, когда его некрупные руки нежно и ловко резали дерево. Теперь возлюбленный столь же нежно гладил ее.

— Ты уверена?

Керис еще раз отбросила мысль о беременности.

— Уверена.

Сама себя испугалась и невольно сжалась. Фитцджеральд медлил, видя, что ее тело сопротивляется.

— Все в порядке. Ничего страшного не случится.

Она оказалась не права и, почувствовав резкую боль, невольно вскрикнула.

— Прости.

— Просто подожди секунду, — попросила девушка.

Молодые люди лежали тихо. Мерфин целовал ее глаза, лоб, кончик носа. Она гладила его лицо и смотрела в золотисто-карие глаза. Затем боль прошла, и Суконщица впервые радовалась близости с любимым человеком. Возлюбленный ненасытными глазами смотрел на нее с легкой улыбкой.

— Я не могу остановиться, — прошептал он не дыша.

— И не надо.

Керис пристально смотрела на него. Через несколько секунд он закрыл глаза, открыл рот, все его тело напряглось как тетива. Девушка оказалась не готова к такому счастью. Когда все было кончено, они долго лежали неподвижно. Фитцджеральд спрятал лицо у нее на шее, и влюбленная ощущала тяжелое дыхание, гладя его по спине. Кожа Мерфина покрылась испариной. Постепенно сердце Керис стало биться ровнее, и ею овладело глубокое спокойствие, похожее на летние вечерние сумерки.

— Так вот оно как, — улыбнулась девушка через какое-то время. — И из-за этого столько шума?

Глава 25

На следующий