Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Да и она хотела. Ей хотелось лежать рядом с Фитцджеральдом каждый вечер, обнимать его гибкое тело в любое время, чувствовать на себе умные руки, просыпаясь по утрам, рожать его миниатюрные копии, которых они будут любить и холить. Но она не хотела того, что еще подразумевалось под браком. Хотела любовника, но не хозяина; хотела жить с ним, но не посвящать ему свою жизнь. И потому сердилась на Мерфина, который подталкивал к решению этого вопроса. Почему нельзя и дальше жить так, как жили до сих пор?

Уже три недели молодые люди почти не разговаривали. Она симулировала летнюю лихорадку и даже расковыряла себе болезненную язвочку на губе, чтобы не целоваться. Юноша по-прежнему обедал у них, любезно беседовал с отцом, но уходил, как только Эдмунд и Петронилла отправлялись спать.

Язвочка прошла, гнев улегся. Девушка по-прежнему не хотела становиться собственностью Мерфина, поскучала. Однако давнего друга не было рядом. Он стоял в толпе, чуть поодаль, беседуя с Бесси Белл, дочерью владельца постоялого двора, невысокой девушкой с пышным телом и улыбкой, которую мужчины называют шикарной, а женщины — распутной. Молодой мастер ее развлекал, Белл смеялась. Керис отвернулась.

Деревянные двери собора отворились. Толпа приветственно зашумела, и появилась хорошенькая невеста шестнадцати лет, в белом наряде, с цветами в волосах. Ее вел жених, высокий серьезный мужчина лет на десять старше. Оба выглядели очень несчастными. Молодые почти не знали друг друга, виделись всего один раз, шесть месяцев назад, когда графы договорились о свадьбе. Ходили слухи, что Марджери любит другого, но, разумеется, и речи не могло быть о том, чтобы девушка ослушалась графа Роланда. А похожий на студента Монмаут, казалось, только и мечтал удрать куда-нибудь в библиотеку и засесть за книги по геометрии. Как они будут жить? Трудно представить себе, что между ними возникнет взаимное чувство, согревающее Керис и Мерфина.

Суконщица увидела, как Фитцджеральд пробирается к ней через толпу, и вдруг содрогнулась от собственной неблагодарности. Какое счастье, что она не племянница графа! Никто не будет заставлять ее выходить замуж через силу. Она свободна соединиться с человеком, которого любит, и еще придумывает доводы, чтобы этого избежать.

Девушка обняла Мерфина и прижалась к нему губами. Тот удивился, но ничего не сказал. Многие растерялись бы от столь резкой перемены, но одним из основных качеств молодого строителя была уравновешенность, которую могло поколебать разве землетрясение.

Они стояли рядом и смотрели, как из церкви выходит граф Роланд в сопровождении графа и графини Монмаут, затем епископ Ричард и аббат Годвин. Керис заметила, что двоюродный брат доволен и взволнован, как будто это его свадьба. Ну да, ведь ризничего только что торжественно поставили в сан аббата.

Выстроились рыцари в черно-красных ливреях Ширинга и желто-зеленых — Монмаута, и процессия двинулась к зданию гильдии, где граф давал банкет для гостей, приглашенных на свадьбу. Олдермен должен был пойти, но Керис удалось отговориться, и с отцом отправлялась Петронилла. Когда свадебная процессия покинула территорию аббатства, начался дождь. Суконщица и Мерфин укрылись в портале собора.

— Пойдем в алтарь, — предложил Фитцджеральд. — Я хочу посмотреть работу Элфрика.

Гости еще выходили из собора. Продираясь в противоположном направлении, Мерфин и Керис подошли к южной части алтаря, предназначавшейся для клира. Девушке не полагалось тут находиться, но монахи уже ушли. Керис осмотрелась, но увидела лишь незнакомую, хорошо одетую рыжеволосую женщину лет тридцати — вероятно, гостью свадьбы, которая, судя по всему, кого-то ждала.

Молодой мастер вытянул шею, чтобы разглядеть сводчатый потолок. Работы почти закончились, оставалась только небольшая дыра в своде, но ее затянули беленой парусиной, и неискушенному взгляду потолок казался монолитным.

— Приличная работа. Интересно, надолго ли ее хватит.

— Почему бы не навсегда? — спросила Керис.

— Мы ведь не знаем, почему обрушился свод. Такие явления имеют причину. А если причина не устранена, обрушилось один раз, может обрушиться и второй.

— А можно ее найти?

— Это нелегко. Элфрик уж точно не сможет. Я могу.

— Но тебя выгнали.

— Точно. — Он постоял какое-то время с запрокинутой головой. Хочу посмотреть сверху. Пойду на чердак.

— Я с тобой.

Молодые огляделись, но увидели только рыжеволосую гостью, одиноко стоявшую в южном рукаве трансепта. Мерфин провел Керис к маленькой двери на узкую винтовую лестницу. Девушка шла, думая, что скажут монахи, если узнают, что женщина бродила по их тайным ходам. Лестница заканчивалась на чердаке над южным приделом.

— Ты видишь наружную сторону свода, — показал рукой Мерфин.

Керис нравилось, как возлюбленный легко рассказывает про архитектуру, словно исходя из того, что ей интересно и она поймет. Фитцджеральд никогда не отпускал глупых шуточек про женщин, не способных понять устройство разных вещей.

Мастер-недоучка прошел по узкому проходу, лег и принялся внимательно рассматривать новую кладку. Из озорства Керис легла рядом и обняла его. Молодой строитель дотронулся до раствора между новыми камнями и приложил палец к языку.

— Сохнет быстро.

Через минуту девушка предложила:

— Пойдем ко мне. Мы будем одни. Отец с теткой пошли на банкет.

Мерфин посмотрел на нее и поцеловал. Чтобы стало приятнее, Керис закрыла глаза. Они уже собрались подниматься, как вдруг расслышали голоса. В южном приделе, прямо под не заделанной еще дырой остановились мужчина и женщина. Их голоса лишь слегка приглушала парусина.

— Твоему сыну тринадцать. Он хочет быть рыцарем.

— Все мальчишки хотят быть рыцарями, — ответил мужчина.

Мерфин прошептал:

— Не шевелись, или нас услышат.

Керис решила, что женский голос принадлежит рыжеволосой