"Фантастика 2023-177". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Исьемини Виктор

Велитиан задумался, его не волновало вынужденное безделье. Он находился во втором ряду, позади брата Лайсена, возглавлявшего их клин — двенадцать воинов в тяжелом вооружении и шестьдесят конных латников в хауберках, в шлемах с бармицами. Блестят наконечники копий над широкими белыми плащами.

— И чего здесь торчим… — подал голос Кенгель. — Ведь ясно же, никаких эльфов поблизости нет. Их с зимы не видели у крепости.

— Может, они все уже за Великой? Сбежали давно? — поддержал кто-то из его приятелей.

— Хватит болтать! — обернулся брат Лайсен. Он, как старший, счел нужным вмешаться и прервать суетный разговор. — Велено стоять, значит, стоим и помалкиваем.

Молодые воины притихли, потом скука взяла свое — заговорили, хотя и тише. Кто-то сказал, что если бы эльфы сбежали, местные дали бы знать во Фраг. Кенгель возразил, что, дескать, здешние сервы — все сволочи, и, конечно, не станут сообщать, что нелюди покинули край. Лишь бы не платить оброк…

Мимо проехал окруженный свитой магистр, разговоры прекратились… Наконец пришел приказ — двигаться вперед. Пехотинцы разобрали стену щитов, закинули тяжелое снаряжение за спину и двинулись в просеку, которая продолжала расти в ширину. За лучниками выступила кавалерия. Братья с любопытством озирались, смотрели на груды срубленных стволов. На поваленных деревьях отдыхали труженики, отложив топоры. Другие отсекали ветви, увязывали и крепили к конской упряжи, возницы покрикивали на лошадей. Стволы волокли прочь, голые кривые ветки сваливали грудами в сторонке. Совсем не похоже на войну.

Потом просека сузилась, воины невольно насторожились, поглядывая на поспешно сваленные грудами поваленные деревья. Хотя всем было известно — далеко вправо и влево высланы лазутчики, тем не менее, когда миновали заросли, братья вздохнули с облегчением.

По другую сторону леса снова выстроились в боевой порядок. Снова ждали. Вот дозорные взобрались на холм, дали знак — чисто!

Поступил приказ следовать дальше на север. Двигались осторожно, следуя старой дороге, которая за лесом снова стала видна. Не заросли пока еще колеи, не сравнялись с обочиной, хотя видно: если дать земле постоять без человеческого присутствия годик-другой, то и следа не останется, что в этом краю кипела жизнь, ходили караваны, что люди здесь жили. Если дать лесу немного времени, лес возьмет все.

Отряд Лайсена оказался в середине боевых порядков, самое безопасное место. Обогнули холм, на вершине которого расположился легат Эстервен с оруженосцами и знаменщиками — и двинулись дальше, к деревне.

К удивлению братьев, деревенька выглядела совершенно мирно. Крестьяне, как ни в чем ни бывало, выходили из домов, собирались кучками у изгородей, разглядывали подъезжающих всадников в белом, указывали детям пальцами, что-то объясняли. Лайсен велел остановиться на площади перед церковью. Часть конных отрядов проследовала дальше, кого-то назначили во фланговое охранение, а им — здесь. Вскоре появился сам главнокомандующий, и велел собрать местных. Братья поехали по дворам, передавая крестьянам приказ — шагать на площадь.

Собрались. Вперед выступил староста, поклонился.

— Давно ушли эльфы?

— Да уж недели две не видим, ваша милость, — староста снова поклонился.

Магистр повел взглядом поверх толпы, приметил, что дверь церкви заперта.

— Почему у вас церковь на замке?

— Так священник наш сбежал еще в прошлый год. Когда из города приезжает святой отец, мы все на службу собираемся, как положено, ваша милость.

— Гилфингов слуга покинул сей край, — сурово промолвил Эстервен, — а вам все едино, кого кормить? Так? Отвечай, так?

Староста поклонился в третий раз.

— Мы люди маленькие, — и руками развел.

Ответ почему-то сильно рассердил магистра. Эстервен, не глядя, ткнул пальцем в первых попавшихся воинов (ими оказались Велитиан с Кенгелем) и крикнул:

— Старосте — тридцать кнутов! Вы, двое, исполняйте! И чтоб вся деревня видела! Остальные — за мной.

И ударил шпорами, направляя скакуна в толпу, люди поспешно шарахнулись в стороны.

Колонна кавалерии двинулась прочь, перед толпой остались только двое братьев, назначенных для исполнения экзекуции. Кенгель спрыгнул с коня и велел старосте:

— Иди сюда!

Как и в любом уважающем себя селе, здесь посреди площади имелся столб с привешенными веревочными петлями. Венчала столб перекладина, но на ней веревок не было — возможно, смертных приговоров давно не случалось. Староста тяжело вздохнул и поплелся к столбу, на ходу стягивая рубаху. Люди молчали. Их собралось около семидесяти человек, в том числе взрослые крепкие мужчины, но видно было, что они не станут противиться бессмысленному наказанию. Возможно, боятся, что нагрянут еще воины, возможно — просто не пришло в голову, что приговору можно воспротивиться. Староста без принуждения просунул ладони в петли. Было тихо, только куры квохтали где-то поблизости… наверное, за ближайшей изгородью. А толпа помалкивала.

Велитиан даже не пошевелился в седле, предоставляя напарнику управляться самому. Тот, не брезгуя, затянул узлы на запястьях старосты, отошел на пару шагов и остановился, примериваясь. Занес руку… тут Велитиан негромко прикрикнул:

— Не сильно бей!

Кенгель опустил кнут и оглянулся.

— Ты чего? Нам же сам магистр велел! А ну, проверить вздумает?

— Я говорю, не слишком усердствуй, староста ни в чем не виноват. Дай для порядка с десяток вполсилы, чтобы следы остались. Будут проверять, увидят следы.

Крестьяне зашевелились, но молчали по-прежнему. Снисхождение Велитиана, кажется, удивило их сильней, чем жестокость военачальника.

Кенгель послушно отсчитал десять ударов, и бил не слишком сильно. Когда закончил, бросил крестьянам:

— Забирайте!

Тут же несколько человек отвязали пострадавшего, подхватили под руки, староста сердито оттолкнул их:

— Сам пойду, ничего. — Потом обернулся к воинам.

Те уже ехали прочь.

— Благослови вас Пресветлый, добрые господа! — крикнул вслед кавалеристам мужчина.

Те дружно обернулись и описали ладонями круг:

— Мир тебе, человече.

Когда они отъехали подальше и не могли слышать, староста сплюнул и пробурчал:

— Вот! Благодарю — за что? За то, что не сильно лупят. Эльфы вовсе не трогали…

Женщина в красной кофте, его жена, возразила:

— Так они же господа! Хорошо тот, молоденький, пожалел. А то ведь с тридцати ударов и убить могли бы!

— Пожалел… — протянул староста. И повторил, — эльфы вовсе не трогали!..

Люди стали расходиться. Пострадавший покосился на расходящихся земляков, пошевелил плечами и велел жене:

— Погляди-ка спину, не кровоточит ли? Нет? Я тогда рубаху одену.

За околицей Кенгель буркнул:

— Чего ты командуешь? Ты мне не начальство!

— Вот именно. Я не начальство. Ты мог бы и не слушаться. Но я ведь прав?

— Прав, не прав, какая разница! Десять или тридцать… Вель, с чего я должен мужлана жалеть? Он эльфов кормит, а я его жалею… И ты хорош, даже не помог.

— Я дал тебе хороший совет. Разве это не помощь?

— Хороша помощь! Командовал свысока…

— Ты мог меня не слушаться, — пожал плечами Велитиан, — если считал бы, что я не прав. Милосердие — долг служителя Гилфингова, милосердие — воля Его.

— Ладно, поехали быстрей, что ли… служитель Гилфингов. Наших догнать надо.

Оставили притихшую деревню, возвратились на тракт и дальше ехали молча. Да и о чем было говорить? Кенгель чувствовал одновременно и обиду, и некоторое смущение. Велитиан — тот и вовсе всегда был молчуном… По дороге шла пехота. Лучники отца Брака, затем пешие копейщики. Велитиан с Кенгелем обогнали пеших, двигаясь по обочине, затем настигли отряд кавалерии — не свой, а другой отряд. Теперь пришлось ехать в хвосте колонны, потому что путь проходил мимо болота. С другой стороны проезд ограничивал овраг, а дорогу здесь укрепили справа и слева кольями, вбитыми в землю, так что только верхушки торчать остались.