'Фантастика 2025-10'. Книги 1-31 - Макс Вальтер

class="p1">Вернувшись, Настя узрела забавную картину – Эливерт безуспешно пытался стянуть с себя рубаху.

Окровавленная ткань прилипла к ране, а левая рука атамана почти не слушалась, в итоге неудачная попытка закончилась тем, что он застрял в собственной одежде, освободив лишь правое плечо и половину торса. Теперь он, сидя на лавке, старался стянуть с себя перепачканную, закрученную невесть как рубаху. И неуклюжие эти попытки не могли не вызвать улыбку у Рыжей – уж больно он напоминал ребёнка из детсада, что хочет проявить самостоятельность и одеться утром без помощи мамы, но так и норовит сунуть обе ноги в одну штанину.

– Помочь? – поинтересовалась она без излишнего ехидства, но даже не пытаясь скрыть, что он её позабавил.

Разбойник улыбнулся, вскинул взгляд исподлобья. Глянул одновременно и зло, и весело. А вот улыбка вышла удручённой…

– Пожалуй, – хмыкнул он. – Без тебя никак. Что ж за напасть такая, а? Ведь скажи кому – засмеют. Как дед дряхлый! Возись теперь со мной…

– Да перестань! Не всё же тебе нас опекать.

Видя, как он раздосадован, Настя постаралась придать голосу спокойствия и будничности. Эл не привык быть таким беспомощным, и собственная слабость для него сейчас также болезненна, как страшная рана на спине. А, может, даже хуже.

Это Дэини хорошо понимала. Потому, жалея его самолюбие, старалась вести себя так, будто ничего неординарного не происходит.

На самом деле, внутри всё сжималось от мысли о том, что ей предстояло.

«Бояться и падать в обмороки будешь потом!» – велела она самой себе, оглядывая Эливерта.

– Мне положено. Ты – женщина, я – мужчина. Я тебя должен опекать. Это правильно. А когда наоборот, это ненормально…

– М-м-м, – насмешливо протянула Романова, осторожно высвобождая его из рубашечного плена. – Негоже лилиям прясть! А равноправие как же?

– Чего? – тряхнул освобождённой головой атаман.

– Ничего. Забудь! На такое неравенство я согласна, – Настя вздохнула. Оставалось самое сложное – оторвать присохшую ткань от раны. – Знаешь, кто бы это простое правило парням там, в моём мире, объяснил… А то некоторые всю жизнь сидят на шеи у своих благоверных и…

Настя зажмурилась и потянула стремительно.

Её левая рука упиралась Элу в плечо, и Дэини показалось, что ладонь её сейчас прикасалась к гранитной статуе. Ворон словно окаменел, напряглись и застыли стальные мышцы. Он стиснул челюсти так, что зубы скрипнули, но больше ни звука так и не издал.

О, да! Мужчины ведь не ноют, не стонут. Вифрийский Ворон не может быть слабым!

Вот и ей приходится сильной быть. А как иначе? Нельзя по-другому. Хоть и очень хочется. Зареветь хочется, глядя как из потревоженной раны снова ручьём побежала алая кровь. Улизнуть отсюда прочь и никогда больше не видеть подобного!

– Потерпи! Сейчас промоем, перевяжем, и сразу станет легче, – дивясь собственному самообладанию, спокойно пообещала Настя, вместо того, чтобы удрать.

– Да что ты со мной как с дитём малым? Ерунда это! И не такое уже проходил.

Да уж, ерунда!

Настя зашла ему за спину, разглядывая страшную отметину от клинка. Теперь она понимала, что только невероятная везучесть и изворотливость помогли Элу избежать гибели в этот день. Рана была достаточно обширной и глубокой, но всё-таки поверхностной.

А если бы нападавший нанёс удар сильнее, не вскользь?

Всё. Прощай, атаман!

Настя придвинула вторую лавку, уселась, прижавшись почти вплотную, смочила чистую тряпицу и начала осторожно стирать кровь, подбираясь ближе к ране.

– Всё-таки тебя судьба балует, – не удержалась Рыжая, бережно смывая кровавые потёки. – Можешь говорить что угодно, но тебя Небеса уберегли! Ударь он сюда, чуть правее, покалечил бы. И может даже на всю жизнь. А так… всего лишь обзавёлся очередным шрамом. Говорят, они украшают мужчин.

– Тогда я просто неотразим!

– Это точно, – хмыкнула Настя. – И всё же ты легко отделался. Так что скажи спасибо Великой Матери!

– Благодарю тебя, Мать Мира! – отозвался Эливерт без всякого почтения, явно ёрничая. – Кстати, напомни мне позже отдельную признательность выказать Северянину! Вот ведь, скотина, что учудил! Не ожидал я от нашего рыцаря такой непроходимой тупости. Это ж надо было додуматься! Как можно ввязываться в драку, если шансов победить ни одного?

– Ты сам его подзуживал, – упрекнула Настя, деловито прополаскивая перепачканную кровью ткань, отчего вода мгновенно стала похожа на томатный сок. – Зачем ты над ним издевался, подначивал?

– Да мало ли, кто кого и на что провоцирует! – горячо возразил Ворон, попытался оглянуться на Настю, но скривился от боли и остался сидеть, как прежде. – Голова на плечах зачем? Чтобы её кто-нибудь оторвал, что ли? Надо думать, что делаешь. А если я предложил бы пойти и убиться? Он бы тоже послушал? Нет, Рыжая, когда ты можешь подставить под удар не только себя, но и других, надо думать, прежде чем махать кулаками. А ещё мне пенял, что я тебя опасности подвергаю. Дескать, я не думаю о тебе! Знала бы ты, что он мне сказал…

– Я знаю, – заверила атамана Рыжая, не отрываясь от своего занятия. – Я слышала.

– Слышала? – ухмыльнувшись, переспросил Эливерт, всё-таки оглядываясь на неё через плечо.

– Подслушала, – невозмутимо уточнила Настя, старательно промывая кровоточащую рану.

– Молодец! Наглая стала, – фыркнул атаман. – Быстро учишься – далеко пойдёшь.

– Учитель хороший достался, – дерзко заявила Рыжая. – Слушай, ты сказал, там какое-то зелье… кровь останавливающее…

Атаман подтянул к себе холщовый мешочек, порылся и извлёк оттуда склянку с подозрительной белёсой жидкостью.

Мутное содержимое пузыря видом своим напоминало брагу и пахло схоже – подкисшим уксусом, дрожжами и дешёвым алкоголем.

Настю передёрнуло, но к счастью, эту дрянь надо было не пить, а употреблять наружно.

Настя прицелилась и щедро плеснула снадобья на жуткий багровый рубец…

И сама ужаснулась тому, что случилось дальше. Она даже вскочила.

Зелье вскипело, покрывая обильной белой пеной всю рану. Эффект слегка напоминал действие перекиси водорода, но только намного сильнее. Пузырилось снадобье страшно!

А, кроме того, его воздействие оказалось ещё и весьма болезненным. Впервые за весь этот ужасный вечер атаман мучительно взвыл и вцепился в край лавки так, что побелели костяшки пальцев.

– Живой? – осторожно спросила Романова через пару минут, с опаской заглядывая в его побледневшее лицо.

– Продолжай! – глухо отозвался Эл.

У него на лбу выступали капельки холодного пота.

Второй раз жидкость