"Вельяминовы" Книги 1-7. Компиляция (СИ) - Шульман Нелли

Лодочник, что высадил молодую пару на дептфордской пристани, поднял голову и присвистнул: «Тридцать лет людей по Темзе вожу, а чтобы на ней столько птиц было, — не видел!»

Огромная стая застилала собой закатное небо, и Марта, обернувшись, рассмеявшись, поднялась на цыпочки, шепнула мужу: «Они мешать не будут, они радуются просто».

Муж поднес ее руку к губам и весело сказал: «Да пусть летают, конечно, мне их еще лет пятьдесят видеть, а то и больше, думаю».

Марта рассмеялась и, завидев уютный домик в конце улицы, заявила: «Вот, это наш!»

— Откуда ты знаешь? — удивился Николас.

— Так розы же, — указала жена на два пышных куста, у калитки.

— Не было их тут, — недоверчиво пробормотал юноша, — да и октябрь на дворе, они отцвели давно.

— Ну это у кого как, — лукаво ответила девушка. Николас взглянул на ее легкую улыбку, и внезапно, — Марта ахнула, — поднял ее на руки.

— Чтобы все было, как положено, — сказал он, целуя жену, перенося ее через порог.

Дверь захлопнулась.

Из стаи птиц, что кружила над Дептфордом, над верфями, над медленной, широкой Темзой, вырвался мощный, красивый сокол, и, опустился на крышу дома. Белая чайка села рядом с ним, и птицы, сложив крылья, застыли, — глядя на играющую бронзой воду реки неподалеку.

Высокая, стройная девушка в простом коричневом платье и белом переднике покопалась в плетеной корзине и велела зеленщику: «Лука — два фунта, фунт пастернака и моркови, — она задумалась, — ну штук пять дайте». Она подставила свою корзину, и зеленщик, принимая от нее медь, широко улыбаясь, сказал: «У Чарли первый зуб вылез».

— Ну, какой молодец! — рассмеялась девушка. «Поклон вашей хозяйке передавайте тогда и мальчика поцелуйте».

— Мне тоже пастернака — раздался звонкий голос сзади. «Два фунта дайте, пожалуйста».

Когда Констанца расплатилась, Мирьям велела: «Пойдем».

— Куропаток я взяла, — озабоченно сказала младшая девушка, — а вроде больше ничего и не надо. Ну что тебя, сватали там? — она махнула головой в сторону Темзы.

— Все, кому не лень, — алые, красивые губы искривились. «Даже в Венеции жениха нашли, некий раввин Леон де Модена, — Мирьям усмехнулась, — ему тридцать два и он гений, как говорят».

— Тебе бы там понравилось, ну, в Венеции, — заметила Констанца. Чуть помолчав, она спросила: «А что будет, если ты скажешь, ну…, своим? Тебе нельзя будет выйти замуж?».

— Отчего же, — ответила Мирьям, — найдут какого-нибудь вдовца средних лет, с кучей детей, или горбатого. Дело не в этом. Я даже за этого Модену не хочу выходить замуж, — хоть он, судя по всему, блестящий ученый, и собой хорош. Игрок, правда, — небрежно заметила Мирьям.

— Вам же нельзя — нахмурилась Констанца.

— Вам тоже, — Мирьям заглянула в свою корзинку и велела: «Пошли быстрее, а то под этим солнцем моя камбала долго не протянет. Никому нельзя, а все играют, дорогая моя, Модена, по слухам, картежник, каких поискать. Ну и задолжал всей Италии, конечно, ему нужна богатая невеста.

— Такая, как ты, — медленно сказала Констанца.

— Именно, — девушки выбрались из толчеи Биллинсгейта и пошли к дому Кардозо на Биверс-маркет.

— Я видела завещание отца, — Мирьям взглянула на Констанцу. «Весной еще, как миссис Марте, сказала, ну об этом, — она отвела взгляд и долго молчала. «Если я выйду замуж, и у меня будут дети, мне переходит одна четверть наследства. Это, — она наклонилась и прошептала что-то Констанце на ухо.

Темные глаза распахнулись. «Это очень, очень много, — тихо проговорила младшая девушка.

— Именно поэтому вокруг меня в Амстердаме и вились все эти сваты, — презрительно сказала Мирьям. «Донья Хана на меня наседала, — мол, они с доном Исааком друг друга впервые за день до свадьбы увидели и уже больше пятидесяти лет вместе живут, но я была непреклонна».

— И молодец, — Констанца пожала длинные пальцы. «Твои родители женились по любви, да еще какой, — девушка мечтательно вздохнула, — так, что не поддавайся. Что, — она вдруг остановилась, — ремонт закончили?

— Да, как раз к нашему возвращению, — Мирьям полюбовалась домом. «У меня теперь отдельный вход, и свои комнаты, — гостиная, кабинет и спальня. Кухня, правда, маленькая, но ничего — нечасто я там бываю, едим-то мы с бабушкой и дедушкой вместе, конечно. Ну и дверь тут есть, — в их крыло, — она толкнула калитку и добавила, подняв бровь: «С засовом с моей стороны, понятное дело».

— Очень мило, — Констанца обвела глазами уютную гостиную. «И как тебе это удалось?».

— Садись, — велела Мирьям, — я сейчас рыбу на лед в большой кладовой положу и вернусь. А как удалось, — девушка усмехнулась, — я же сама уже хожу на вызовы, а бабушка и дедушка, пожилые люди, незачем их будить стуком в середине ночи.

Констанца опустилась в бархатное кресло, и, оглядев книжный шкап, сморщила нос: «Одна медицина и поэзия, ну, что от нее еще ждать».

Миряьм вернулась, и пристраивая на медную треногу чайник, смешливо сказала: «С этими путешествиями, мы новых внуков у миссис Марты пропустили. Расскажи, вы ведь с Питером сейчас балансы делаете, — видела ты их?»

Констанца улыбнулась: «Ну, Марта и Николас в Дептфорде живут, у них там медовый месяц на лоне природы, так сказать…

— Хорошо лоно, — Мирьям разлила чай и велела: «Пей, это полезнее, чем эль или сидр».

Она опустилась в кресло напротив и продолжила:

— Наш корабль на закате пришел, мы по Темзе уже ночью поднимались. В этом Дептфорде круглые сутки корабли строят, дон Исаак сказал — в три смены работают. Там молотки и пилы с реки слышно, и смолой пахнет на всю округу.

— Ну вот, — Констанца отпила чаю и удивленно сказала: «У миссис Марты другой, он говорил, я Японии такой пьют».

— Этот из Индии, тоже от миссис Марты, — заметила Мирьям. «А кто — «он»? Адмирал?».

Констанца посмотрела куда-то в сторону, и, встряхнув головой, не ответив, продолжила: «Ну вот, Дэниел, внук ее старший, уже в Новый Свет отправился, помощником штурмана, а младший, Стивен, два года ему, с родителями в деревне, ну, со старшей дочкой миссис Марты, и ее мужем, — Констанца внезапно, отчаянно покраснела.

— А Белла, сестра моя? — тихо спросила Мирьям.

Констанца помотала головой. «Пока ничего, однако, он сказал, — обязательно найдут».

— Да кто «он» — то? — поинтересовалась Мирьям. Констанца все краснела, и девушка усмехнулась: «Ну, что не Питер, — это точно. Ладно, я не миссис Марта, пытать тебя не буду.

Все остается в силе?»

— А как же, — Констанца прекратила краснеть и откинулась на спинку кресла. «Питер меня забирает в семь вечера, я ему сделала анализ колебаний цен на пряности за последние два года и рассчитала примерный прогноз на следующий год, будем обсуждать».

— Звучит необыкновенно интересно, — ехидно заметила Мирьям. «А он дома будет?»

— Дома, — отмахнулась младшая девушка. «Ему какие-то документы из Польши привезли, и он вчера с Его Величеством встречался, так что будет работать. Дверь я открою, как буду уходить, проскользнешь, и все».

Большие нюрнбергские часы пробили девять утра. «Ладно, — Мирьям оправила передник, — мне к пациенткам надо». Она наклонилась и поцеловала Констанцу в щеку: «Тогда я потом приду к миссис Марте, как договаривались».

— Удачи, — улыбнулась подруга, и девушки, выйдя на улицу, распрощались.

Джон поднял голову, и, посмотрев в окно, с удивлением пробормотал:

— Надо же, темнеет. Вот же хитрая лиса его Святейшество, если бы не Теодор, мы бы, конечно, и не узнали ничего — так они ловко следы заметают. Ну, царь Борис вроде здоров пока, да и наследник его, этот Федор — тоже.

Жалко, конечно, что принц Иоганн умер в Москве, так и не женившись на дочери царя, но ничего — Мэри пишет, что Борис их с сэром Робертом полюбил, Мэри при этой Ксении осталась, а Роберт теперь при наследнике. Очень хорошо, — Джон потянулся и пробормотал:

«Холодная куропатка и бокал вина, вот. А потом, — он обвел взглядом бумаги, — опять сюда».