"Вельяминовы" Книги 1-7. Компиляция (СИ) - Шульман Нелли

Мистрис Доусон посчитала на пальцах.

— C этим — он поцеловала Стивена в светлые кудри, — восемь внуков уже у миссис Марты, вот так. Вы, когда в усадьбу с мистером Майклом поедете, за могилами там тоже присмотрите, сторож церковный убирает, конечно, но все же своя рука лучше.

— А Питер почему не женится? — осторожно спросила Тео, кивнув в сторону кабинета брата.

— Да, милая моя — мистрис Доусон рассмеялась, — двадцать лет ему в феврале было, ты не смотри, что он серьезный такой, он молод еще очень. Он просто работает очень много, дело-то какое, огромное — богаче его и есть, торговцы, конечно, но те постарше будут, а среди молодежи мистер Питер такой один.

— И видишь, как получается, — она вытерла мальчику рот, — мистер Мэтью на свадьбу не успеет уже, пока весточка дойдет до Парижа, уж и повенчается мисс Марта, да и девочки обе на континенте — Констанца с братом путешествует, а Мирьям, ну сэра Стивена дочка, со своими приемными родителями, Кардозо, в Амстердам уехала — у них старший внук там женится.

— Давайте его, — нежно сказала Тео, — он и заснул уже.

— Ты уложи его и на кухню приходи тогда, поможешь мне — попросила мистрис Доусон, — а то видишь, как — не было, не было в доме народа, а теперь хорошо, весело, много вас.

— То ненадолго, — вздохнула Тео, глядя на яркие, осенние деревья во дворе усадьбы. «После венчания опять все разъедутся».

— Ну, дорогая моя, привыкай, — ответила мистрис Доусон, уже выходя, — на то и дети растут, чтобы дома не сидеть.

Марта осторожно толкнула дверь спальни. Виллем стоял у окна, глядя на вечернюю Темзу.

Женщина подошла, и, взяв его за руку, сказала: «Я написала в Гоа, попросила прислать список кораблей, которые стояли в порту той осенью. И показала донос кое-кому — португальский у того, кто написал, не родной был.

— Я его найду, — Виллем привлек к себе жену и, наклонившись, поцеловал ее неприкрытые, по-домашнему волосы.

— Мы его найдем, — поправила мужа Марфа.

— Вот так, — Марфа оправила на девушке вуаль и перекрестившись, сказала: «Господи, казалось — только недавно дочерей замуж выдавала и вот, внучка к алтарю идет. Как ты? — она прижалась щекой к смуглой, гладкой щеке девушки.

Та посмотрела на крышу Святой Елены, усеянную птицами, и рассмеялась: «Хорошо, бабушка. Вон, видите, сокол какой красивый?»

— Точно, — Марфа вгляделась внимательней. «Редкие они в Лондоне гости, город-то вон как вырос, я помню, — она вздохнула, — там у вас, в Дептфорде, луга еще были, а сейчас — куда ни глянь, одни верфи. Наша-то компания тоже будет свою закладывать там, отдельную, года через четыре.

— Так, может? — маленькая Марта чуть улыбнулась и просительно посмотрела на женщину.

— Вот как раз муж твой к тому времени опыта наберется, и пусть переходит к нам, конечно, — улыбнулась ей бабушка. — Ну что, не боишься?

Марта закатила глаза.

— Мне еще год назад матушка все рассказала, ну, когда даймё… — девушка вдруг покраснела.

— С вашим даймё у меня свои счеты — пробурчала Марфа. — Ну, раз так — давай, отец тебя внизу ждет, и Уильям, со Стивеном, а я в церковь.

Она поцеловала Марту в лоб, и, спустившись по широкой дубовой лестнице, рассмеялась:

— Идет уже. И молодец она, кстати, что на своем настояла — ни у кого еще я венка из осенних листьев не видела.

Волк усмехнулся:

— Перьев-то, наверное, тоже тут не носят.

— Зато необычно, — Марта привлекла к себе сына, и сказала: «Ну, спасибо, что со Стивеном шлейф несете, ты там за ним присматривай, чтобы не упал».

Ребенок поднял голову вверх и весело сказал: «Марта замуж!»

Марфа потрепала его по голове и оглядела зятя. «А ты, Михайло Данилович, тоже у нас красавец, каких поискать, ну, да ты сам это знаешь».

Мужчина покраснел и что-то пробормотал.

Марфа открыла тяжелую дверь и, обернувшись, увидев внучку, на мгновение застыла — темные волосы девушки украшали золотые, бронзовые, алые листья, а вокруг высокой шеи было обвито ожерелье из птичьих перьев.

— Даймё, — сердито подумала Марфа, торопясь в церковь. «Слава Богу, что Виллем вовремя там появился». Она вдруг вспомнила, как день за днем, до венчания, находила на дворе усадьбы Кроу перья, и, подняв голову вверх, помахала рукой соколу, что сидел посередине стаи птиц, удобно расположившейся на крыше.

— Покажи-ка шпагу, Майкл, — попросил адмирал зятя. За свадебным столом было шумно, и Волк, улыбнувшись, сказал: «Да она совсем простая, адмирал».

Марфа бросила один взгляд на изысканный, отделанный черненым серебром эфес и задумчиво проговорила: «Смотрю я на тебя, дорогой зять, и думаю, — ох, и непрост у нас Майкл Вулф, ох, и непрост».

Тонкие губы усмехнулись и Волк, налив теще вина, ответил:

— Знаете, в Японии ведь пышное не любят, там скромность в почете. Ну, я же стихи тамошние вам читал, конечно, сложно их хорошо перевести, но от европейских они очень отличаются. Хотя Тео мне «Астрофила и Стеллу» дала, — прекрасно написано. И Шекспира я купил, всего, что издали, как раз до Рождества мне его хватит.

— Дэниел, — он кивнул на сына, — тоже самую простую шпагу выбрал, ну да ему семнадцать, в его возрасте вообще не пристало оружием щеголять.

— Кстати, о шпагах, — Марфа повернулась к сыну. — А кузен Ник когда приходил, какая у него шпага была?

— Ты же у меня спрашивала, — удивился Питер, отрезая себе огромный кусок паштета.

«Точно, как отец его, — смешливо подумала Марфа, — Петя тоже любил поесть, и еще как».

— Я к тому, что, может, ты запомнил — у него обыкновенный эфес на шпаге был, или с украшениями? — терпеливо продолжила Марфа.

— Я не ювелир, и не оружейник, — удивился Питер, — с чего бы мне на его шпагу смотреть. Камзол у него был не в Англии сшит, это точно. Покрой континентальный, но не итальянский, — юноша задумался, — не знаю, простой очень, но изящный. Может быть, из Нижних Земель. Ткань точно оттуда, я эту шерсть из Брюгге издали узнаю.

— А в Новый Свет ее возят? Ну, шерсть эту? — заинтересовалась Марфа.

— Разумеется, — Питер взглянул на полупустую тарелку и попросил Дэниела, что сидел рядом: — Ветчины мне передай, пожалуйста.

— Эту шерсть куда только не возят, матушка, — улыбнулся Питер. — Я ей сам торгую, она дорогая, но очень хорошего качества, ноская.

— Ну ладно, — вздохнула Марфа и шепнула Виллему: «Лодка-то готова?»

— А как же, — неслышно ответил адмирал. «С пологом, коврами, жаровня там разожжена — все же вечер, ну и вино, конечно. И в доме все есть — как ты и просила, чтобы девочке к очагу завтра не вставать.

— А ты когда женишься? — вдруг спросил Дэниел у Питера.

— Через два года, — спокойно ответил тот, расправляясь с ветчиной. «Я уже и кольцо купил, сейчас покажу»

— А через два года почему нельзя было купить? — удивился племянник.

— Через два года, может, такой скидки не будет, — спокойно ответил Питер. «Тут ведь как — камни, они после коронации в цене падают, придворные уже себе заказали все, что хотели, рынок стоит.

— Ну, женятся люди, конечно, вон, как Николас, — он показал на юношу, что сидел с Мартой во главе стола, — но все равно, золото сейчас подешевело. Тем более, Николас у того ювелира свои слитки продавал, и Марте кольцо там же брал, так что если все посчитать — даже через два года я выгодней не куплю. Ну, если только ты там, в Новом Свете на сокровища Эльдорадо не наткнешься, — Питер рассмеялся и достал из кармана маленький, бархатный мешочек.

— Да уж не думаю, — Дэниел посмотрел на смуглую, изящную ладонь дяди, и, после долгого молчания, спросил: «Это, какого же он размера?».

Питер наклонил голову: «Алмаз с кофейное зерно, маленький. А вокруг — он указал на коричневато-золотистые камни, — это топазы, индийские. Ну, это так — он улыбнулся, — после того, как у нас сын родится, я ей, конечно что-то побольше подарю».

— А если она тебе откажет? — поинтересовался Дэниел.

Питер поперхнулся, и, отпив вина, рассмеявшись, сказал: «Мне, дорогой племянник, не отказывают».