Такая разная любовь - Джин Стоун

— Может, мне удобнее будет прийти в другой раз?

— Лучше всего заранее записаться на прием.

— Да, конечно.

Женщина говорила мягким тоном, но намерение ее было очевидно: она давала Мэг понять, что можно уже не ждать.

Мэг поднялась и подошла к секретарскому столу.

— Но даже в этом случае, — продолжала секретарша, — всякое случается. Бывает, его вызывают куда-то в последнюю минуту.

«Меня отшивают, — подумала Мэг. — Отшивают. Видимо, Стивен передал ей, чтобы она из вежливости задержала меня на несколько минут, а потом избавилась. А сам он, должно быть, уже удрал через черный ход в сенат. А может, и нет никакого голосования. Может, это просто стандартная отговорка для неожиданных и непрошеных посетителей».

На нее навалилось странное оцепенение, слабость, опустошение. Словно она понесла утрату, словно кто-то умер. Мэг не чувствовала ни боли, ни обиды, ни тоски — только это странное оцепенение. Она машинально сунула руку в сумочку и вытащила визитку.

— Я возвращаюсь в Нью-Йорк, — сказала Мэг. — Передайте ему, пожалуйста…

— Я уже передала ему одну.

Рука Мэг на пару секунд замерла, потом она убрала карточку обратно в сумку.

— Правильно, — проговорила она. — Вы передали.

Она щелкнула замком сумочки. Пятнадцать лет — большой срок. Алисса предположила, что, возможно, за это время Стивен не нашел своего счастья. И Мэг уцепилась за это предположение, как дурочка. Но ведь она, в сущности, ничего не знает о том, как прожил эти пятнадцать лет Стивен, как сложилась его жизнь на самом деле. Мэг очень многого не знала.

И Стивен многого не знал. Он не догадывался о том, как сильно она его любила. Особенно в тот день, когда прогнала его. Он не знал, что с тех пор она не увлекалась ни одним мужчиной, за все эти годы не полюбила никого.

Он ничего не знал об аборте.

Она направилась к выходу, и тут внутренняя дверь открылась.

— Мэг?

Несмотря на приближающийся пятидесятилетний юбилей, Стивен Райли был сейчас красивее, чем в те времена, когда читал лекции на юридическом факультете Гарварда. Мэг знала это и до сегодняшнего дня — его фотографии часто мелькали в «Тайм», «Ньюсуик» и других респектабельных изданиях. Бульварной прессе он был неинтересен, ибо вел идеальный образ жизни, придраться было не к чему. А то скандальное фото, сделанное в Гарварде, так никто и не догадался связать с ним.

— Здравствуй, Стивен, — проговорила Мэг, сама удивившись своему голосу. До последней минуты она вообще была не уверена, что сможет произнести хоть слово.

Она внимательно посмотрела на него. Темные волосы уже начали седеть на висках. Улыбка все такая же… красивая и неотразимая. Белые зубы. Прямо как в ее сне.

Мэг не сразу увидела, что он протягивает ей руку. После некоторого колебания она протянула свою, и они обменялись рукопожатием. Вот оно, первое соприкосновение… «Да, я все еще люблю этого человека, — решила она. — Вот где мой центр».

Они встретились взглядами. Цвет его глаз с возрастом не изменился, они были все такие же синие, словно кобальт, словно зимнее море в сумерки. В них сквозили одновременно счастье и печаль.

— Сенатор, вам нельзя опаздывать, — проговорила секретарша.

Стивен поправил галстук.

— Уже иду, Эдит, — проговорил он, не сводя глаз с Мэг. — Боюсь, у меня мало времени… Не согласишься проводить меня до Капитолия? Поговорим по дороге.

Мэг кивнула. Стивен первым направился к двери.

— Сенатор? Мне кажется, вы кое-что забыли.

Стивен обернулся: Секретарша протягивала ему какую-то папку.

— Ах да, верно. — Он взял у нее папку. — Вернусь… даже не знаю когда. — Он вновь повернулся к Мэг и взял ее под локоть. — Пойдем.

Они долго в молчании шли по длинному гулкому коридору. Наконец Стивен решился заговорить первым:

— Я видел тебя на похоронах Эйвери.

Мэг почувствовала, как комок подступил к горлу.

— Мы получили от тебя открытку с соболезнованиями.

— Да, жаль его.

— Жаль.

— Из него вышел бы крупный политик.

— Да.

Они шли быстро. Стук каблуков Мэг гулко отдавался в коридоре. Она крепко вцепилась в сумочку, словно боясь, что та выскользнет из рук. Будто эта сумочка была сейчас ее единственной опорой, без которой Мэг сама не удержалась бы на ногах. Ей не верилось, что она идет по этому коридору. Не верилось в то, что рядом шагает Стивен.

— Ты прекрасно выглядишь, Мэг.

— Ты тоже.

Мэг смотрела прямо перед собой, боясь взглянуть на него, вновь увидеть его глаза. А он смотрел прямо на нее. Взгляд его был неподвижен, словно Стивен находился под гипнозом.

Он прокашлялся. Мэг вздрогнула от неожиданности. Стивен всегда так прокашливался перед лекцией, перед любым выступлением, когда нервничал. Вот точно так же он прокашлялся перед тем, как сказать ей, что решил развестись с женой и жениться на ней.

— Ты пришла… — начал было он, но не договорил.

Она еще крепче вцепилась в сумочку.

— Я пришла просто так. Повидать тебя.

— Прошло столько времени.

— Да.

Мэг как бы пребывала в состоянии транса: тело казалось невесомым, все чувства притуплены. Она не знала, что сказать. А ведь как часто она проигрывала в уме эту сцену их встречи!.. Изобретала разные умные диалоги, словно готовилась к вступительному слову адвоката на самом главном в ее жизни судебном процессе. «Если я когда-нибудь еще увижусь со Стивеном, я первым делом скажу… что?» Теперь она не находила слов. Ей просто было очень хорошо, очень уютно идти рядом с ним.

— Ты стала очень известным человеком, — проговорил он.

— Ты тоже.

— Я удивился, когда узнал, что ты ведешь уголовные дела. Мне казалось, что твоя страсть — семейное и женское право.

Мэг с трудом сглотнула. Он не ошибся. Будучи юной идеалисткой, она мечтала помогать людям. Хотелось делать что-то значимое и полезное. Но после их расставания все изменилось. Не каждый может себе позволить быть спасителем других, У Мэг не было денег.

— Я передумала, — проговорила она.

— Жаль. Тебя по-настоящему волновали проблемы женщин. На этом пути ты бы многого достигла. Впрочем, и без этого ты сделала неплохую карьеру.

Мэг ничего не ответила. Как расценить слова Стивена? Как разочарование в ней? Но ведь она никогда не думала обслуживать только тех, кто мог заплатить большой гонорар. Как же так получилось? Вместо того чтобы помогать простым людям справиться с их проблемами, она стала помогать богатым и известным. В этом было одно удобство: сразу же после окончания судебного процесса можно было с чистой совестью забыть своего клиента и больше никогда о нем не вспоминать.