Ты свободен, милый! - Джейн Фэллон

Лора предупредила ее, что назавтра к ним придет Лео для предварительного обсуждения. В половине первого. Она попросилась пораньше уйти на обед, и Лора нехотя отпустила ее. Хелен отчего-то казалось, что Лео должен ей позвонить – правда, непонятно, под каким предлогом, – и огорчилась оттого, что он не звонит и вообще не борется за нее. «Ну и пусть, – твердила она себе. – Значит, не так уж я ему и понравилась. Я просто льстила себе». Все равно ей стало неприятно.

В офисе было тихо. Война против Хелен из бухгалтерии утихла, или, во всяком случае, объявили временное перемирие, а к тому, что сослуживцы игнорируют ее, Хелен уже привыкла. Правда, в спину ей по-прежнему отпускали ехидные замечания, но и они уже надоели.

Когда к ним заходил Мэтью, девицы навострили ушки, но он продолжал как ни в чем не бывало флиртовать со всеми девушками и воспринимал их смех как поощрение. Еще каких-нибудь две с половиной недели – и она пошлет их всех подальше. Хелен огляделась по сторонам. Она точно не будет скучать ни по кому из сослуживцев.

Чтобы отвлечься от печальных мыслей о собственной жизни, она постаралась сосредоточиться на проблеме Сандры Хепберн. Сандра надеялась на номинацию в категории «Самая модная женщина» Асе Awards, не имея никакого заметного таланта. В категории «Самая модная женщина» развернулась отчаянная борьба. И Сандре необходимо как-то выделиться из толпы остальных конкуренток – броских, но вялых красоток. Хелен разделила лист бумаги пополам и начала записывать плюсы и минусы Сандры.

«Плюсы»…

Она задумчиво погрызла карандаш, но не смогла припомнить ничего подходящего. Тогда она принялась заполнять другую половину листа под шапкой «Минусы»:

Нет таланта;

Нет карьеры;

Непопулярна;

Уродлива.

Отличное начало, подумала она. Затем зачеркнула слово «уродлива» и поменяла его на «непривлекательна».

Она попыталась проанализировать проблему Сандры, по ходу дела делая заметки. Насколько она понимала, ей предстоит соперничать со старлетками из мыльных опер и неведомо как затесавшейся в эту компанию поп-певицей. Вокруг сотни хорошеньких девушек. Если честно, Сандра не была красавицей и не обладала ярким характером. Чем она обладала – пышной грудью, которую она обожала выставлять напоказ, как и другие части тела, особенно в присутствии фотографов. Если бы она не скидывала с себя одежду так часто, ее бы вообще никто не знал, потому что она была никто и ничто. Ее прославили безумные выходки, но такого рода славе трудно было позавидовать. Ее презирали женщины, и над ней смеялись мужчины, когда показывали друг другу ее фотографии в рубрике «Упс!» со спущенными бретельками или с подписью «Господи, как мне стыдно!» с грудью, в очередной раз выставленной напоказ. Сандра любила называть себя «моделью» – действительно, она несколько раз позировала для дешевых порножурналов с раздвинутыми ногами – денег на ретушера явно пожалели – да еще с подписями такого рода: «Я люблю заниматься сексом втроем» или «Я получаю по четыре оргазма за ночь». В общем, ее можно было назвать просто ничтожеством. Она ничего собой не представляла, но кое-как сводила концы с концами.

В списке клиентов «Глобал» были сотни подобных девиц. Их амбиции, конечно, совершенно не соответствовали их возможностям, но в каком-то смысле такие клиентки – мечта любого рекламного агента, потому что они готовы пойти на все, чтобы попасть в газеты. Потом они скисали, так как на горизонте появлялась следующая «звездюлька» и публика переключала свое внимание на нее. Прежние любимицы таблоидов месяцами названивали агентам («За что я вам плачу?»). Затем шли слезы: «Пожалуйста, скажите, что мне еще сделать?» – и, наконец, они понимали, что им конец, и никто никогда о них больше не слышал. Известность Сандры клонилась к закату, но Хелен хорошо к ней относилась – Сандра всегда была вежлива, никогда не выходила из себя и не строила иллюзий относительно того, что сумеет еще долго уклоняться от настоящей работы. Пределом ее мечтаний было стать известной и популярной. Пока она добилась только первого.

Хелен осознала с удивлением, что пятнадцать минут пролетели незаметно и что она работает увлеченно. Она всегда хотела иметь работу, в которую можно погрузиться с головой, и завидовала таким людям, как Мэтью: он говорил, что день проносится незаметно, потому что он увлечен тем, что делает. Она начала было по привычке жалеть себя: «Я должна была стать кандидатом», но вовремя себя одернула. Сосредоточься, приказала себе она.

Значит, в честной борьбе Сандре ни за что не победить. Она превратилась для всей страны в своего рода притчу во языцах; и даже если кому-нибудь она действительно нравилась, никто не признался бы в том из страха, что все станут смеяться им в лицо. Хелен записала в блокнот: надо обыграть ее в ином качестве – в качестве девушки, которую можно счесть привлекательной. У них есть недели две – надо, чтобы все начали говорить: «В самом деле… если взглянуть на нее поближе, она не так плоха». Она не умеет петь, она не актриса – даже говорит-то с трудом, если честно. Единственное, чего у нее не отнимешь, – ее тело, точнее, фигура от шеи и ниже. Но даже и тут в ней нет ничего особенного. Все равно, необходимо придать ее модельным претензиям некоторый вид законности. В газетах ее часто называют моделью; может, публика тоже, в конце концов, поверит? Просто так – вряд ли. Значит, придется организовать ей профессиональную фотосессию. Но фотографы не станут снимать ее одетой, зачем привлекать излишнее внимание к ее лицу? И ни один из шикарных журналов ею не заинтересуется. Разве что…

Хелен улыбнулась себе. Она любила это чувство, когда ты систематически разбираешь проблему и приходишь к решению. Это как работа детектива – изучаешь улики и находишь убийцу. Один телефонный звонок – и она готова идти и представить свою идею Лоре. Она встала и едва не наткнулась на Хелен из бухгалтерии, которая нервно шаталась вокруг ее стола. Хелен выдавила из себя улыбку.

– Ты в порядке?

– Да, – нервно сказала Хелен из бухгалтерии, – но я хотела бы знать, не хочешь ли ты пообедать со мной, если свободна.

Сердце Хелен упало. Ее настроение, которое она слегка подняла за последние полчаса, опять снизилось до уровня плинтуса. Она немедленно принялась изобретать благовидный предлог для отказа.

– О, Хелен, я бы с удовольствием, но… Я должна пойти поговорить с Лорой, это важно, и это единственное время, которое у нее есть за целый день…

– Послушай, если ты не хочешь, так и скажи, – возразила Хелен из бухгалтерии, – но я только что видела, как Лора и Мэтью вместе пошли перекусить.