Ты свободен, милый! - Джейн Фэллон

Мэтью кивнул, тяжело вздохнув. Софи могла разглядеть слезы на его щеках; она еле удержалась, чтобы не вытереть их. Иногда он совсем как ребенок.

– Я думал, что ей все легко дается.

– Ну, теперь мы знаем, что это не так. И даже если бы это было так, ее бы надо было хвалить совсем за другие вещи. Хвалить кого-то за то, что он от природы умен, – все равно, что хвалить кого-то за то, что он хорош собой. Как хвалить их за то, что они выигрывают в лотерею.

– Она, должно быть, ненавидит меня. Я дерьмо, а не отец.

– О, Мэтью, ради бога. Ты прекрасно знаешь, что она хочет тебе угодить, потому что обожает тебя. Попробуй хвалить ее за что-то, что ей не дается. Не за хорошо сданные экзамены. И все будет в порядке. Я тоже с ней поговорю. Хорошо?

Она посмотрела на него: похоже, он немножко собрался, но потом его лицо скривилось и он издал звук, который прозвучал, словно включилась полицейская сирена.

– Я так по ним скучаю.

Софи утешающе похлопала его по руке; в то же время в ней вспыхнуло раздражение. Он сам заварил кашу.

– Ты сделал свой выбор, – сказала она, стараясь, чтобы в ее голосе не прозвучало осуждения. Она ждала, что он огрызнется ей в ответ, но весь задор, похоже, оставил его.

– Они терпеть не могут приезжать ко мне по воскресеньям, я точно знаю! И Хелен тоже ненавидит воскресенья. Я хочу сказать, она терпит, но я знаю, что лучше бы я повел их куда-нибудь еще.

Софи была задета – как смеет эта особа не быть гостеприимной по отношению к ее детям, – но она не собиралась спускать Мэтью с крючка так легко.

– Не надо было тебе уходить, вот что главное. И сколько бы мы ни пытались защитить их от этого, девочки всегда будут думать, что ты предпочел ее им.

«И мне», – подумала она, но прикусила язык.

– Выходит, я снова кругом виноват? Снова оказался никудышным отцом… – Он снова разрыдался, и родители, которые возвращались с собрания, мерили их удивленными взглядами.

Софи не хотелось бить лежачего, но она не смогла удержаться:

– Как я уже сказала, это был твой выбор. У тебя была семья, которая тебя любила, но тебе было мало. Нельзя иметь все сразу, Мэтью.

– Я все исправлю, – сказал он.

– Только не пытайся их покупать, ладно? Никаких больше кошек, косметики и прочего. Все, что им нужно, – это твое время, внимание и одобрение. И честно говоря, твоя Хелен, наверное, права. Тебе пока лучше водить их куда-нибудь. Не заставляй их сближаться с ней насильно – они еще не готовы.

– Ладно. – Он жалко кивнул, вытирая глаза рукавом куртки, словно пятилетний малыш.

– Где твоя машина? – спросила Софи. – Тебе пора домой.

Глава 21

– Итак… Сандра Хепберн, – говорила Лора на еженедельной летучке. – Какие будут предложения?

– Как насчет нескольких как бы случайных снимков, как она ходит за покупками с подружками, забыв надеть трусы? – предложил Алан. – Ну, вы понимаете: короткая юбка задралась от ветра…

– А фотографировать, кто будет – вы? – поинтересовалась Хелен, которая вела протокол.

Алан неприязненно покосился на нее.

– Давайте смотреть правде в глаза, – продолжала Лора. – Мы не должны повторяться. Надо изобрести какой-то новый подход.

– Какой-нибудь известный жених? – предложил кто-то. – Саймон Фэйрбразер снимается в новом сериале, реклама нужна ему как воздух.

– А может, Аннабель де Суза? Лесбиянки сейчас на коне.

«Черт побери, – подумала Хелен, – эти люди потратили втрое больше моего времени, но все, что они могут предложить, я отмела сразу». Она едва не подпрыгнула, услышав, как Лора произносит ее имя.

– Мм?

– Ты можешь что-нибудь нам предложить?

Хелен осознала, что шесть пар глаз скептически смотрят на нее, словно люди, считающиеся авторами самых блестящих творческих идей – в сущности, им и платили за креатив, – заранее осуждали все, что она могла бы сказать. Хелен также осознала, что совершенно забыла все о Сандре Хепберн.

– М-м-м…

О черт. Думай, быстро.

– Нет… прошу меня простить.

Она залилась румянцем, но все быстро отвели взгляды, и Лора попросила изложить свои идеи кого-то еще. Черт, подумала Хелен. Черт.

Но худшее было впереди. Лора сменила тему и сообщила собравшимся, что у них новый клиент. Лео Шеллкросс, сын Мэтью, открывает новый ресторан; необходимо провести рекламную кампанию и устроить званый обед для представителей прессы. Мэтью, объяснила Лора, считает, что будет лучше, если Лео займется не он; работа недолгая, платят за нее немного (Мэтью настоял на особых расценках). Во всех компаниях родственникам помогают по сниженной цене.

– Я попрошу Хелен собрать всю информацию и представить ее вам сегодня после полудня. Хорошо, Хелен? – спросила Лора.

Но Хелен уставилась на стол пристальным взглядом, краска схлынула с ее лица. Ее затошнило. Не может быть! Что это означает? Лео будет приходить сюда? И она, как личная помощница Лоры, обязана будет присутствовать на деловых встречах и переговорах? И что потом? Даже думать не хочется, что будет, когда Лео узнает, кто она на самом деле. Может, попроситься в отпуск? Или уйти прямо сейчас? Что они ей сделают, в конце концов, – не заплатят или не дадут рекомендацию? Она никогда не оправдается перед Мэтью. Ладно, она просто будет сказываться больной всякий раз перед его приходом. От подобных мыслей ей стало плохо. Это уж чересчур.

– Ты в порядке? – спросила ее Лора.

– Да. Все хорошо, – быстро ответила она. После собрания Лора тронула ее за руку, полагая, что она все еще расстроена из-за Сандры Хепберн.

– Извини, – сказала она. – Я не хотела тебя подставлять таким образом.

– Все в порядке, – жалко сказала Хелен. – Я должна была что-нибудь приготовить.

– Почему? Ты видела, какие у других идеи, – ни у кого из них нет оригинальных мыслей, а ведь им за это деньги платят.

Хелен зашла в крошечную кухоньку, чтобы сделать себе тост, побыть пять минут в тишине и успокоиться, и наткнулась на Мэтью. Тот ждал, пока закипит чайник. Ему нравилось выступать поборником равноправия; иногда он лично заваривал чай себе и Дженни, а сегодня утром он вообще всеми силами старался доказать, что у него все прекрасно, потому что вчера вечером, после того как он вернулся с родительского собрания, они с Хелен ужасно поссорились. Он насвистывал себе под нос одну из ненавистных Хелен мелодий, и она, отрезая кусок хлеба, убедила себя в том, что он свистит ей назло.

Он вернулся из школы рано, в очень странном настроении. Он был, тих и подавлен, и, когда Хелен спросила, что с ним не так, заявил: он хочет, чтобы она куда-нибудь ушла из дома в воскресенье, когда приедут Сюзанна и Клодия.

– Но это моя квартира, – возразила она.