Плохой Круз (ЛП) - Шен Л. Дж.

—Это серьезно? — он спросил.

Я точно знал, что он имел в виду.

Я взвесил все плюсы того, что скажу ему правду. Не может быть, чтобы хотя бы часть этого вечера не дошла до миссис Андервуд, которая обязательно расскажет всем остальным в Фэрхоупе.

Нет смысла притворяться иначе.

— Да.

— Мама знает?

— Нет.

— Ты собираешься рассказать ей?

Я потер подбородок. 

— Если Теннесси согласна с этим. В любом случае, мы подождем до вашей свадьбы. Я не хочу, чтобы твоя невеста умерла от сердечного приступа.

— Я ценю это. Найти третью было бы хлопотно.

— Не продавай себя дешево. У тебя все еще есть большая часть твоих волос и респектабельный кусок наследства. Все у тебя будет хорошо. Только никому не говори, пока мы с Теннесси не будем готовы.

— Я понял, бро.

На несколько мгновений повисла тишина. Мне было интересно, слышали ли нас другие ребята. Я не был уверен, хочу ли я, чтобы они знали или нет.

— Ты поцеловал кого-то другого, — указал я Уатту.

Он вздохнул. — Братишка, не все отношения одинаковы. Мы с Тринити прекрасно понимаем, чего хотим друг от друга. Сомневаюсь, что она ждет от меня верности. Она просто хочет выйти замуж за деньги и перестать работать.

— Хорошо, — сказал я. — Потому что она довольно дрянная медсестра.

— Несси — хорошая официантка. Кайл говорит, что Джерри сказал ему, что она получает лучшие чаевые.

— Она талантлива.

— Надеюсь, она сделает тебя счастливым.

— Уатт?

— Что?

— Расскажи Тринити, что сегодня произошло. Потому что, если ты этого не сделаешь, я сделаю это.

ГЛАВА 20

Круз

На следующий день была суббота, и мой выходной. Настоящее благословение, учитывая, что я не мог появиться в клинике с таким видом, словно кто-то выбил из меня дневной свет.

Вокруг моего правого глаза за ночь образовался черно-фиолетовый синяк, а к утру я выглядел так, будто меня ограбили.

Я надел бейсболку, надел авиаторы и направился в Джерри & Сыновья, где Теннесси плавала между кабинками, громко глотая розовую жвачку и шутя с покупателями.

Я скользнул на свободное место и стал ждать, пока она меня заметит, восхищаясь тем, как она работает со своей аудиторией, как старлетка из пятидесятых. В ней было слишком много обаяния, что делало ее яркой и индивидуальной.

Она была невыносима в глазах тех, кто не мог быть ею или быть с ней.

Моя грудь наполнилась острой гордостью, когда я заметил, что под униформой она носила пару черных колготок, так что никто больше не мог заглянуть под ее платье.

Я сорвал солнцезащитные очки и просунул один стебель за воротник рубашки поло. Выглядит так, будто меня ударили прямо в лицо, и я выгляжу как крипер. Ношение очков в помещении допустимо только в том случае, если вы:

1) Брэд Питт

или

2) Слепой

Я, по крайней мере, насколько мне известно, не был ни тем, ни другим.

Прошло несколько мгновений, прежде чем Теннесси склонила голову набок, смех вырвался из ее горла, услышав что-то, что сказал Джерри, прежде чем заметила меня. Ее улыбка погасла, и она поставила на прилавок поднос, полный газировки и гамбургеров, и бросилась ко мне.

Краска отхлынула от ее лица, и так я понял, что она не только носила леггинсы, но и не нанесла достаточно косметики, чтобы подрабатывать цирковым клоуном.

Она развивалась, становясь самой аутентичной версией себя, которую я когда-либо видел, и я хотел расти вместе с ней.

— Святая овца, Круз! — она скользнула в мою кабинку, схватив обе мои щеки руками и изучая мое лицо. Выглядело намного хуже, чем ощущалось. — Что случилось с твоим лицом?

— Я упал.

— На что ты упал?

— Придурок класса А.

— Тебе придется дать мне больше, чем это. Но обо всем по порядку — могу я тебе что-нибудь принести? Вода? Кофе? Молочный коктейль? Может Тайленол? Забудь об этом, я все равно куплю тебе тайленол. Это выглядит отвратительно.

— В основном это безобидно, но то, что я собираюсь тебе сказать, — нет, так что принеси мне чашку кофе и сядь своей милой задницей.

Я не привык ухаживать за женщинами.

Я особенно не привык врываться в их жизнь без спроса, что и происходило с Теннесси. С тех пор, как мы начали спать друг с другом в круизе, она не звонила, не писала и не намекала, что хочет со мной чего-то серьезного.

В какой-то момент я тоже должен был получить от нее толику обязательств. Но пока я дал ей некоторую свободу действий, учитывая ее неуверенность и прошлое.

Она пригвоздила меня непроницаемым взглядом, ее беспокойство переросло в трепет. 

— Звучит не слишком хорошо.

— Зависит от того, кого ты спрашиваешь.

— Жди здесь.

Минутой позже она вернулась с чашкой свежего кофе и яблочным пирогом, который знал лучшие дни, наверное, в начале девяностых. Она осторожно сунула мне в руку две таблетки тайленола.

Официантка, как я догадался, была Трикси, новенькая, заняла столы Теннесси, пока мы разговаривали, похлопав ее по плечу, чтобы показать свою преданность.

Я начал с объяснения, что не знал, что Роб придет на мальчишник, а затем то, что он мне сказал, о том, что я получил его остатки, и что он не оставил мне другого выбора, кроме как ударить его прямо в лицо.

— Значит, теперь он знает, что мы видимся? — она побледнела.

Это то, что мы делали? Видимся?

Я почувствовал второй удар, на этот раз в живот.

Я хотел исправить ее определение, но сейчас было не время.

— Не думаю. Я конкретно ничего не говорил. Разве тебя не должно больше беспокоить тот факт, что он назвал тебя объетками? Это так называемый исправившийся человек, который хочет получить с тобой второй шанс.

Перевод: он получает второй шанс с тобой над твоим трупом, верно?

— Я бы хотела, чтобы ты позволил мне разобраться с Робом. Это только привлечет ко мне больше внимания, Круз, — она устало потерла лоб. — Грязная Несси снова наносит удар, вызывая проблемы между двумя лучшими друзьями. Тринити меня убьет.

— Ты не сделала ничего плохого, — заметил я.

— Она сказала мне держаться от тебя подальше.

— У нас больше не будет этого разговора. Тебе нужно постоять за себя.

— Говорит кто? Кто-то, кто все еще пытается быть всеобщим любимцем?

Это устарело.

И утомительно.

Хотя я знал, что она права — я все еще был слишком любезен со всеми здесь присутствующими, даже с теми, кому нужно было хорошенько надрать задницы, — я встал.

— Куда ты идешь? — она смотрела налево и направо, крича шепотом.

Не дай Бог, кто-нибудь узнает, что у нас был интимный разговор о чем-то, что не имело ничего общего с тем, как я хотел пожарить яичницу или со свадьбой наших братьев и сестер.

— Пойду найду девушку со стержнем. Если увидишь такую, пошли ее ко мне, хорошо?

— Девушку? — она вскочила со своего места, ее глаза были большими и дикими.

Я одарил ее вызывающим взглядом: «что-ты-собираешься-сделать-с-этим».

Она потерла затылок, щеки покраснели. 

— Я думаю… я просто… — она усмехнулась. — Хорошо. Ух ты. Это происходит быстро.

— Мы знакомы с детского сада. Между прочим, ты довольно поздно приучила себя к горшку, — прямо сказал я.

— Мне снились кошмары, — она ударила меня по руке, смеясь. — И я имею в виду, что месяц назад я даже не знала, что я тебе нравлюсь.

— Ну, да. — Я вздохнул.

— Ты мне тоже нравишься. Я просто… — она замолчала, качая головой. — Я боюсь своей семьи, и, если быть до конца честной, я тоже боюсь себя. Я Месси Несси. Я все путаю. И я очень боюсь тебя. Можем ли мы пока держать это в секрете?

О да.

Грязная Несси не заслуживала ничего хорошего. Особенно, когда это что-то может омрачить свадьбу ее драгоценной сестры.

— До свадьбы, — коротко ответил я. — Я не собираюсь жить в позоре. Я не сделал ничего плохого.