Кочевые дороги - Виктор Дубровский

— Кто напал? Куда напал? Кому напал? Расскажи подробно. Успокойся, на вот, выпей кумыса, — Мангут не торопился. Куда торопиться. Раз напали, значит уже убежали.

Малец слез с коня и начал рассказывать. Оказалось, что накануне на кочевье напали какие-то люди. Отец и братья отбивались, но погибли. Сам мальчишка успел вскочить на коня и удрать за подмогой. Скакал день и ночь. Костёр он увидел издалека и сразу направился к отряду. А басматчи погнали коней к Пяти Пальцам.

Мангут скомандовал подъем. Надо было ехать разбираться, что случилось. Давно уже разбойники не нападали на стойбища. Хоть разорвись. И к Пяти Пальцам надо, и в кочевье надо, и отряд разделять нельзя, неизвестно сколько разбойников напали.

Как только окончательно рассвело, в костёр подбросили дров, и Мангут высыпал в огонь порошок. К небу поднялся ровный белый столб дыма. На земле бойцы оставили знаки в виде стрелы, направленный в сторону Пяти Пальцев. Тронулись. Ехали день и ночь, с короткими остановками на отдых. Ещё в темноте, на фоне светлеющего неба, показались каменные столбы. Что творилось у их основания, там, на возвышенности, снизу видно не было. На расстоянии пяти полётов стрелы от холма Мангут дал команду спешиться, рассредоточиться и охватить кольцом это место. Бойцы оставили коней, приготовили луки и стрелы и стали подкрадываться к старому оазису. Уже виден табунок коней. Тишина. Мангут ожидал увидеть горы распотрошенных трупов, с вырванными глазами и сердцами. Страшно! Подкрались и увидели двух спящих человек. Мангут махнул рукой и щелкнули тетивы. Каждому из басматчи досталось по три стрелы. Тихо подошли к трупам, осмотрели. Этих людей никак нельзя было назвать абаасы. Воры и конокрады. В полной тишине собрали коней и стали уводить их от оазиса. Надо было побыстрее уходить из этих мест, подальше от всяких абаасы, так думал Мангут, а для очистки совести всем сказал, что коней надо вернуть хозяевам.

Талгат вывел своих людей в степь сразу же после приказа Улахан Тойона. Медлить было опасно — рассерженный Тыгын мог в запале и голову отмахнуть. Смущало одно — сын Тойона, внезапно попавши в немилость и подчинение Талгату. Но вскоре смущение его пропало, и он костерил Данияра так же, как и всех остальных десятников. Отряд некоторое время прошелся по дороге Отца-основателя, пошерстил купцов и путешествующих, но никаких следов бунтовщиков не нашел. Позже Талгат повёл своих бойцов южнее, в сторону Пяти Пальцев. Все ужасы, которые рассказывали про абаасы старые легенды, немедленно вспомнили и доблестные нухуры. На стоянках читали наизусть избранные места из сказаний, где говорилось про коварных злых духов. Напряжение нарастало. Однажды утром дозорный заорал:

— Дым! Белый дым! Чёрный дым!

— Шайтан тебе в глотку, какого цвета дым? — всполошился Талгат.

— Два дыма, белый и чёрный, господин! — ответил наблюдатель.

Немедля отряд сорвался в сторону дымов. Ехали больше, чем полдня. Наконец, нашли бывшую стоянку отряда Мангута и знаки, которые указывали, что все ушли в сторону Пяти Пальцев. Но вдали, на горизонте, виднелся чёрный дым.

— Это горит в Хотон-Уряхе, — кто-то знал эти места и подсказал Талгату.

— Надо разделяться, — сказал Талгат Данияру, — ты пойдешь в Хотон-Урях, посмотришь, что там творится, наведешь порядок. Я возьму двадцать бойцов и мы пойдем на Пять Пальцев. Посмотрим, может кто-нибудь живой остался.

Глава 13

На берегу ручья валялись два трупа, в каждом по три стрелы. Трава потоптана, местами вообще вырвана с корнями. Похоже, что налетели какие-то отморозки и угнали моих коней! Я рассвирепел. Суки, гады, подонки! Все мои планы коту под хвост. Я подбежал к пленникам и начал их хлестать по спинам камчой.

— Что, мля, доигрались в робингудов? Баб вам захотелось! Смотрите, вот ваши подельники лежат! Я научу вас свободу любить! — я орал, плевался, матерился, чуть не сорвал голос. Остановился только когда выбился из сил. Сел на землю и обнял голову. Все планы прахом! Все пропало! Теперь опять тащиться пешком по пустыне хрен знает сколько, пыль, жажда и песок с камнями. Я этот курортный пейзаж уже видеть не могу. И всё из-за придурков, которые так бездарно пропалились. Это не бандиты, это просто сборище неудачников, а я к ним прицепом. И теперь с ними никуда. Стоит придти в ближайший кишлак или аул, что тут у них, и меня затопчут вместе с ними, просто за компанию. Конокрадов и нынче в степи убивают на месте без суда и следствия, а в эти-то дикие времена и подавно. А за похищенных женщин посадят на кол, сожгут, повесят и вольют в глотку кипящее масло. Короче, мы все умрём.

Ошарашенные таким напором бандиты совсем скисли. Похмельные страдания, пленение, избиение — тут кто угодно прифигеет. Надо им воды дать, пусть потеют. Ща весь хмель из них испарится. Это ж надо ж придумать, по такой жаре водку пить. Ниче, урок им будет. Изображая из себя сержанта-садиста, проорал:

— Та-а-ак! Шагом марш! — и копьём указал направление, а бывшему серому кардиналу добавил плёткой, — шевели поршнями, пидор коматозный!

После трех-четырех падений, гоблины, наконец, сообразили, что ходить в ногу гораздо удобнее. Они шагали, бряцая цепью. Владимирский тракт в натуре. Меня это как-то неестественно развеселило. Бригада каторжников дотопала до бурдюка с водой. Я скомандовал уже на местном наречии:

— Стой! Сидеть!

Они упали, где стояли. Я подтащил к ним ещё один бурдюк. Сучье племя, из-за вас тут корячится ещё. Разрешил пить. Хорошо, что рядом источник. Жиденький, но какой есть. Я подошёл к воде, намочил свою безотказную куфию с кепариком и заново намотал. Нормальные попаданцы, с калашами в руках завоёвывают королевства и принцесс, а я тут воспитываю всякое отрёбье. Принцессы мне представлялись непременно хрупкими, стройными и белокурыми, в во-от такими огромными и голубыми, как сапфир, глазами и сиськами четвертого размера. Ноги от ушей, походка свободная, от бедра. Я бы непременно спас такую красавицу от местного слонопотама, а она упала бы мне в объятия. И пол-царства впридачу. Я помотал головой. Какие-то юношеские фантазии. Не надо мне этого, ни принцесс, ни фауны. А то как бы не пришлось побегать за местными эндемиками. А может быть, и от.

Пошел забирать женщин из узилища. Поскольку план "А" с грохотом провалился, нужно было придумывать план "Б", который у порядочных людей всегда лежит за отворотом левого ботфорта. За отворотом правого ботфорта должен лежать план "В". Но это у порядочных людей, я к ним не отношусь. Моя предпоследняя жена так и сказала: "Ты, Вольдемар, свинья непорядочная!", потом поправилась: "Ты — порядочная свинья". Заметьте, про людей ни слова не было сказано, но в тот раз я промолчал. Женщин всё равно понять невозможно.