Подпольный Баку - Мамед Ордубади

Айрапет закончил выступление под протестующие возгласы дашнаков и под горячие аплодисменты присутствующих на собрании рабочих.

XXIV

За день до отъезда в Петербург губернатор Накашидзе изъявил желание встретиться с представителями бакинской знати и промышленниками-азербайджанцами. Как и следовало ожидать, эта встреча состоялась в доме Гаджи Зейналабдина Тагиева - признанного главы мусульманского делового мира и буржуазной интеллигенции Баку.

Гаджи не поскупился и устроил в честь губернатора пышный банкет, на который были приглашены все, кто мог быть полезен самому Гаджи и губернатору Накашидзе. Шампанское лилось рекой. Провозглашались тосты. Обсуждались различные деловые вопросы.

Всем было известно, зачем Накашидзе едет в Петербург. Однако он и сам не скрывал, что направляется в столицу для обсуждения проблем, связанных с ожидаемыми армяно-мусульманскими вооруженными столкновениями.

Многие из сидевших за столом были уже изрядно под хмельком. Здесь же находились знаменитые бакинские кочи - Гаджи Аслан и Мамед-бек. За этим же столом сидели и пили полицейские чины, охранявшие особу бакинского губернатора.

Пил и сам Гаджи. Пил "условно". Разве он мог позволить себе кутить в присутствии своего собственного телохранителя - кочи Гаджи Аслана, которого считал в душе ничтожным плебеем? Поэтому, присоединяясь к провозглашаемым тостам, знаменитый миллионер подливал в свой бокал не вино, а чистый нарзан.

Глядя на патрона, Гаджи Аслан, человек по-своему патриархальный, хорошо разбирающийся в сословной субординации, тоже пил минеральную воду.

Взоры всех приглашенных, естественно, были устремлены на хозяина дома и губернатора Накашидзе.

Все ждали, что скажут они, ловили каждое их слово.

Что касается губернатора Накашидзе, то его взор был прикован к бокалам с нарзаном, которые стояли перед Гаджи и его телохранителем. Зная, каким большим влиянием пользуются эти два лица, один - среди богачей-мусульман, второй - среди мусульманского преступного мира, он ждал, что скажут они.

В правой руке кочи Гаджи Аслан держал бокал с нарзаном, а левой поглаживал серебряную, с насечкой, рукоятку кинжала, привезенного недавно из Нальчика.

Гости Гаджи, среди которых был даже Кебла Исрафил Гаджиев - хитрый, удачливый авантюрист и делец, редко появляющийся в обществе, подобострастно смотрели на губернатора, осчастливленные тем, что их позвали в столь высокое общество.

Хозяин дома, внутренним чутьем угадывая настроение губернатора, то есть его желание заручиться перед поездкой в столицу моральной поддержкой влиятельных людей города, обратился к присутствующим с такими словами:

- Господа! Высокоуважаемые гости! Мы переживаем весьма исторические дни. Обстановка в городе требует, чтобы весь мусульманский мир доказал свою преданность нашему правительству. Обстановка требует от нас самопожертвования...

Гаджи Аслан, сделав не столь мужественный, сколь бесцеремонный жест правой рукой, прервал хозяина дома и, вытянув кинжал наполовину из ножен, воскликнул:

- Если Гаджи и господин губернатор прикажут мне: "Умри!" - я умру, прикажут: "Живи!" - буду жить!..

Прокричав это глубокомысленное изречение, Гаджи Аслан вскочил со стула, потом почему-то опять сел, разгладил и подкрутил свои усы и уже не сводил глаз с губернатора, желая, очевидно, знать, какое впечатление произвели на начальство его слова. Губернатор понял этот красноречивый взгляд и милостиво кивнул головой в сторону знаменитого бандита. Хозяин же дома продолжал:

- Господа! Наши войска сражаются на маньчжурской земле с коварными японцами. Наш долг - оказать им всяческую помощь и содействие. Наше правительство ждет от нас помощи.

Едва он сказал это, Гаджи Аслан надвинул на глаза папаху и теперь уже потребовал, чтобы ему дали слово. Разумеется, хозяин не стал отказывать своему верному слуге.

Гаджи Аслан, сурово и грозно сверкая глазами, заговорил:

- Мы носим на головах папахи не потому, что боимся холода или жары. Мы надели папахи потому, что мы мужчины. Эти папахи украшают мужские головы, а не ночные горшки. Возможно, господин губернатор еще плохо знает нас. Зато нашему хозяину Гаджи отлично известно, на что мы способны. Если наше правительство нуждается в помощи, почему нам не говорят об этом?

Гаджи Аслан извлек из-за пазухи янтарные четки, положил их на стол и с силой хлопнул по ним крепкой рукой.

- Клянусь прахом святого имама Гусейна, если господин губернатор прикажет, я завтра же возьму моих ребят и отправлюсь с ними в китайские земли! И тогда япошки узнают, есть ли у нашего императора верные слуги. Пусть видят, какие парни стоят за его спиной! Клянусь вашими жизнями, я в один день проглочу этого сукиного сына японца, как курица глотает крошечное зерно! В моем подчинении все те, кто заставляет трепетать жителей Баку. Стоит мне свистнуть, и завтра же к моим услугам явятся десятки удальцов Курбан из Раманов со своими молодцами, внук Дурсуна Акпер со своей шайкой, Молла Касум из Крепости со своими ребятами, Селимхан Асад-бек, который здесь присутствует, внук Шахгельди Таги, Садых с Чемберекенда, мороженщик Гусейн из Тавриза, Птица-Мамедгасан, удалец Гаджи Абульгасан, наш всеобщий любимец Борец-Пехлеван из Балаханов, сыновья Алибенда из Сураханов, Патрон-Эльаббас, Ших-Балаев, Зафар Бабаев, сыновья Гаджи Зарбали, Сулейман Данасатаноглы, Мухаммед Абдурразак, Пальто-Абаскули, Гаджи-оглы

Мешади, Салим-оглы Солтан и многие другие. Сейчас не могу припомнить всех. Я очень прошу Мамед-бека, пусть он переведет господину губернатору все, что я сказал. Пусть он расскажет в Петербурге нашему императору, какие у него есть люди. Что перед ними собака-японец? Тьфу! Разве есть в Японии такие парни, как у меня?

Когда Гаджи Аслан умолк, губернатор Накашидзе зааплодировал ему.

Опять заговорил хозяин дома:

- Сидящие за этим столом имеют право говорить не только от своего имени, но и от имени всего мусульманского народа. Что бы там ни было, мы должны действовать рука об руку с нашим правительством, с нашими властями. Мы никогда не позволим, чтобы дюжина каких-то выскочек, которые называют себя всякими там социал-демократами и большевиками, чинила препятствия нашему правительству. Мы должны истребить не только этих выскочек и подстрекателей, но и вырезать весь их род. Я вас спрашиваю, кто окажет поддержку нашему правительству, если не мы?!

При этих словах Гаджи Аслан опять вскочил с места, желая говорить. Сидевший с ним рядом Исмаил-бек Сафаралиев дернул его за полу чухи, чтобы остановить, однако губернатор Накашидзе сделал рукой знак, предоставляя слово Гаджи Аслану. Тот воскликнул, ударяя себя кулаком в грудь:

- Я, мусульманин, считаю себя братом всех истинно русских! Господину губернатору должно быть известно, что я и Агабала Кулиев первыми записались в "Союз русского народа".

Слова Гаджи Аслана были встречены шумным одобрением присутствующих.

Губернатор Накашидзе, широко улыбаясь, сказал:

- Я весьма доволен вами, господин Гаджи Аслан. Однако должен сказать, что вам не следует затруднять себя поездкой на японский фронт. Храбрые молодцы, которыми вы располагаете, в один прекрасный день могут понадобиться нам и здесь, в Баку. Как я уже говорил сегодня, я еду в Петербург не без причины. Но с какой бы миссией я ни ехал в нашу столицу, по какой бы причине меня ни вызвали туда, я постоянно буду испытывать в своем сердце чувство глубочайшего почтения к мусульманскому народу, авторитетными представителями которого я считаю всех вас, господа, и в особенности нашего уважаемого хозяина дома. Мне посчастливилось в очень короткий срок постичь душу вашего народа. Мусульмане народ, который относится с уважением к законам нашего правительства, с готовностью повинуется своему правительству, как это и подобает истинным верноподданным государя императора. Эти качества я связываю с их благородной верой, которая прославляет мир и спокойствие. В моих докладах министру внутренних дел и наместнику на Кавказе я не раз писал об этом. Со своей стороны, наши столичные государственные деятели, члены нашего правительства с большим благожелательством относятся к верноподданным мусульманам. Лично я весьма высокого мнения о достоинствах и характере мусульманского народа. Мое искреннее отношение и любовь к почтеннейшему Гаджи и ко всему мусульманскому народу, который он представляет и которому покровительствует, заставляют меня принимать решительные меры и объявить беспощадную войну вражеским силам, которые стремятся умалить национальное величие мусульман. Правительство его императорского величества и впредь будет проводить политику, которой оно следовало до сих пор. Оно будет пресекать малейшие попытки второстепенных наций Закавказья, которые непочтительно относятся к другим великим нациям этого края и задирают перед ними нос, заявляя о своем превосходстве. Мы не потерпим, чтобы в Закавказье существовали тайные националистические партии, стремящиеся ущемить другие нации. Мы сокрушим эти партии - с помощью сил, которыми мы располагаем, а также с помощью других наций, которое преданы нашему государю императору. Господа! Обстановка, которая сложилась в Закавказье, хорошо известна вам. Здесь еще никогда не творилось подобное. Особенно большая беда угрожает мусульманам, проживающим в Баку. Это тем более возмутительно, что бакинские мусульмане являются самыми преданными слугами нашего государя императора. С одной стороны, большевики готовятся поднять вооруженное восстание и разграбить город, с другой стороны, дашнаки пытаются переправить из Эривани в Баку оружие. Несомненно, после того как это оружие прибудет сюда, всякие там лалаевы и агамовы не будут сидеть спокойно и начнут задирать нос. И в первом, и во втором случае под ударом окажется несчастный мусульманский народ, ибо большая часть богатства Баку принадлежит вам, мусульманам, которые известны своим миролюбием и у которых нет никакого оружия. Однако, господа, не думайте, будто правительство дремлет. Уже приняты соответствующие меры, направленные на то, чтобы защитить мусульман. Я заявляю вам это с полной ответственностью... Мы не дадим вас в обиду, и наше решение твердо. Я везу в Петербург господину министру внутренних дел ценный материал, который полностью посвящен проблеме - как обеспечить безопасность мирных мусульман Баку. Тем не менее вы, мусульмане, не должны быть застигнуты врасплох. Вам следует быть наготове. Мусульманам могут понадобиться различные средства защиты, и я даю вам торжественное обещание, что они будут своевременно выданы вам. Можете положиться на мое слово. Мы уверены, что в ответственный момент мусульмане покажут свою доблесть и защитят свою национальную честь и национальное достоинство. Я продумал все способы, призванные защитить вас. Обо всем этом есть договоренность с необходимыми инстанциями. Что же касается большевиков...