Белое Критши - Мария Версон

С того года, как родилась Ксардера, появилась Элиссия и Анри стал сыном Оры, Во-Сен Ветру, чья воля в этом вопросе была сломлена давлением отца и настойчивостью Млинес, любезно стиснув зубы согласился заниматься перевоспитанием старшего поколения инквизиторов.

Сказать, что те люди считали себя пупами мира - не сказать ничего. Привыкшие к численному превосходству, развязности и неограниченности в действиях, они доставляли Стижиану немало проблем. И прежде всего, они его не слушались.

К старшему поколению инквизиторов относились здоровые телом господы в возрасте от сорока до шестидесяти лет, которые занимались исключительно мышечной массой. Они мало что знали об основах работы с потоками сияния, некоторые не умели совершенно его использовать, и среди всех прочих, Стижиан обнаруживал инквизиторов, лишенных духов совсем. Но все это казалось ерундой в сравнении с тем, что они мнили о себе и о своем наставнике.

Прежде всего, всем им было наплевать на общеизвестный титул "сильнейший в истории монах". Те, кому было не наплевать, те не верили, что перед ними он, ведь всем давно известно, что сильнейшего монаха сожгли. Нашлись и те, кому просто не нравилось, что их наставник моложе них самих больше чем на десять лет.

После целых полутора часов попыток начать самую первую тренировку, которая должна была выявить потенциал каждого из тех инквизиторов, Руми напомнил Стижиану, что тот дал клятву "не убий". Монах на эти слова только лишь хмыкнул, вспомнив, как Млинес гоняла их по окрестностям Монтеры, когда им было всего лет по восемь, до полуобморока, и решил, что уж с этими-то крепышами ничего не случится.

Стижиан прекрасно помнил, что когда он был послушником, и потом, когда босиком по льду он убегал от разъяренной Визы, он пообещал себе, что если он когда-нибудь станет преподавать, то никогда не будет так жесток со своими подопечными. Обещание сдержать не удалось.

Первая группа учеников Во-Сена состояла из ста пятнадцати человек, ещё несколько таких же групп начали свое обучение у других мастеров примерно в то же время. Стижиан был уверен, что все мастера в тот день поступили одинаково: отметелили этих зазнавшихся мужиков, указав им, где их место.

После такого позора заниматься они стали как миленькие, однако, невзирая на все совместные старания, монахами смогли стать лишь половина из них.

- Стиж, ты меня слышишь? Мне кажется, он не видит слои.

- Мне кажется, он не видит чего-то другого.

Позже, анализируя собственные ошибки как преподавателя, Стижиан пришел к выводу, что их не было. Он все делал верно, продумывал каждый шаг, однако потом он обратил внимание на кое-что ещё: возраст. Монахами смогли стать только самые молодые из учеников. Те, кто был готов пошатнуть вбитые в их головы схемы, разрушить их и из обломков построить новые.

Сорок девять голов, среди которых самому старшему было двадцать семь, он-то сейчас и пытался продырявить пальцем скелета.

- Нонд, остановись. - Тихо произнес монах. - Так, все вы, послушайте меня. - Он поднял голову к солнцу. - Сейчас полдень, а значит, что моя задумка может быть реализована уже сегодня. Послушайте меня внимательно. Все вы не безнадежны. Честно, я ожидал, что будет хуже. За два месяца тренировок практически все неплохо продвинулись. Умеете обращаться к своим сосудам, изымать энергию, применять её и все такое прочее. Но...

Руми с настороженным любопытством заглянул в глаза друга: в них мерцали искорки хитрости.

- Я не с того начал наши занятия. Прошу меня за это простить. Выявлять потенциал, узнавать приблизительный объем сосуда - это все, конечно, хорошо, но...

- Мастер, вы к чему клоните? - Спросил один из послушников, напоминающий Стижиану Маретти, или Милфа...

- Я к тому, что сыны Монтеры - это не седобородые мудрецы, что строят в горах монастыри и медитируют всю жизнь. Мы проводим практически всю свою жизнь в боях, а сражения - это не те условия, где можно позволить себе ошибиться. Короче...

Он улыбнулся, да так широко, что послушники смогли увидеть его коренные зубы.

- Я хочу устроить вам экстремальные условия. Астируми, ты не мог бы сейчас же отправиться к "Трем королям"?

- Без проблем, но для чего? - Он пожал плечами и поправил синюю безрукавку, на которой нижняя пуговица все время расстегивалась.

- Будешь дозорным. - Стижиан продолжал улыбаться во все зубы.

- Не знаю почему, но мне их уже жалко. - Бубнил себе под нос Руми, уходя.

- Как вы относитесь к бегу?

Тут же стали раздаваться не слишком-то довольные возгласы, означающие, что бегать мало кому нравится.

- Как можно быть монахом и не любить бегать? Ладно не любить, другое дело - не уметь. - Мастер снова окинул своих подопечных взглядом и прикусил нижнюю губу. - В течение следующих двенадцати часов вы должны будете бегать. Без остановки. Без передышки. - Он посмотрел на небо и увидел вдалеке грозовые тучи. - Умереть от обезвоживания вам не позволит дождь. Ваш маршрут пролегает от этих ворот и до таверны, где вскоре окажется Астируми. Вы должны будете оббежать Ормарту и снова вернуться к этим воротам. И так до полуночи.

- Вы... вы пошутили? - Раздался чей-то неуверенный голос, а вслед за ним такие же неуверенные смешки.

В ответ на этот вопрос, улыбка Стижиана исчезла с лица.

- Я не деспот, в отличие от Млинес. Тот из вас кто пробежит наибольшее число кругов, получит целую неделю свободы от тренировок и моего общества в частности.

В глазах подопечных тут же проблеснули нотки заинтересованности, однако эти крохотные просветы чахли под тяжестью мыслей о двенадцати часах бега.

- Именно поэтому, чтобы никто из вас не мог схитрить и сократить путь, Руми будет наблюдать с города, а я - отсюда. И хочу напомнить, что здесь открывается замечательный вид на всю долину. - Он снова поднял голову к солнцу. - Буду ожидать вас здесь через двенадцать часов. Вперед! Живо! Живо! Живо!

- Ты изверг. - Руми сидел на крыше "У Трех Королей" и жевал крупные сладкие сухари.

- Это пойдет им на пользу. - Стижиан не отводил взгляда от одного послушника, который едва плелся в хвосте неровной колоны и держался за бок и за грудь. - Особенно ему, если он, конечно, не упадет в обморок.

- Не упадет. Через пару минут дождь начнется.

Только он сказал это, как раздались раскаты грома.

Стижиан согласно закивал.

- Ты сам-то когда-нибудь бегал столько времени? - С любопытством спросил представитель народа нерийцев, или, проще говоря, кошек, хвостом выудив из сумки бутыль.

- Двенадцать-то часов? Нет, не бегал.

Руми прыснул, шевельнув кончиками мохнатых ушей, и приложил бутыль с топленым молоком к губам.