Завороженные - Александр Бушков

Оттуда, из проема, выметнулось нечто, напоминающее то ли исполинский бич, то ли щупальце, подсекло ноги штабс-капитана, отшвырнуло в сторону, словно кеглю — и Маевский, пролетев по воздуху, шлепнулся на каменную осыпь, выронил скорострел, его голова безвольно поникла на сторону…

Протяжно заскрипела щебенка, устилавшая землю. Из проема заструилось нечто черное, вытянулось аршин на пять, подняло верхнюю половину туловища, будто разъяренная кобра…

— Змей! — вырвался у Элвиг панический вопль.

Поразительно просто, сколько деталей и подробностей способен в краткий миг ухватить человеческий глаз — пусть даже сознание отстает, не поспевает…

И точно, более всего черное создание напоминало огромного змея длиной аршин в пять-шесть и толщиной с человеческое туловище. Вот только на змеином теле красовалось нечто вроде бочкообразного торса с утопленной в плечи крупной головой и двумя конечностями по бокам. Глаза едва заметно светились — огромные, выпуклые, скорее напоминающие полушария из зеленого стекла, фасеточные, словно пчелиные.

И тут же поручик сообразил, что змей — не живой. При его перемещениях слышались явственно различимый металлический лязг и скрежет, доносившиеся, несомненно, изнутри. Часть крупных чешуек размером с ладонь отвалилась, и там проглядывало что-то тускло-переплетенное, натужно скрипевшее, звякающее, левая конечность отхвачена почти по плечо, и оттуда торчат обрывки металлических трубок, две квадратных, с закругленными концами пластины из доброй дюжины, покрывавших торс, тоже отсутствовали — и в дырах мельтешат тусклые огоньки, вспыхивают искры, что-то проворачивается, что-то вертится с размеренностью обветшавшего механизма…

У поручика словно ноги вросли в землю. Он оглянулся на Маевского, тот слабо шевелился, постанывая и охая.

— Пакость какая, а? — прозвучал почти спокойный голос Элвиг.

С бледным, отчаянным лицом, закусив губу, она поднимала в вытянутых руках на уровень глаз оба своих «револьвера». Кажется, она быстро опомнилась…

Поручик уже понимал, что перед ним — невообразимо древний механизм, невиданная механическая тварь, пережившая своих хозяев на столетия… но оставшаяся смертельно опасной даже теперь. Все это молниеносно пронеслось у него в мозгу — и он все так же стоял в оцепенении, глядя, как девушка сосредоточенно целится. Из стеклянного цилиндра ударила широкая полоса нежно розового цвета. Второй «револьвер» изверг словно бы конус из переплетения золотистый световых полос, напоминавший рыбачью сеть, разве что неощутимую, бесплотную. Она, разворачиваясь, метнулась к змею, накрыла окутала, пропала…

Ничуть не похоже, чтобы эти действия чудищу хоть как-то повредили — не парализовали и не пленили. Он все так же возвышался неподалеку, испуская противное металлическое свиристенье, помахивая целой конечностью и обрубком другой, покачиваясь совершенно по-змеиному. Элвиг выстрелила еще пару раз — безуспешно. Ее лицо исказилось в растерянности и страхе. Огромные глаза змея медленно наливались густым огнем, становились все ярче и ярче, от них стало распространяться светло-коричневое сияние, как две капли воды похожее цветом на диковинные статуи… окаменевших людей!

Поручик не рассуждал, не прикидывал — он просто-напросто выхватил револьвер, немилосердно раздирая тонкий бархат кармана, вскинул, одновременно взводя курок, целясь с величайшим тщанием, прекрасно понимая, что это его единственный шанс перед диковинной, верной смертью…

Он сам сейчас стал револьвером, он стал пулей, рванувшейся из ствола, не было ни мыслей, ни чувств, только четкое понимание: если не получится, то смерть всем…

Кажется, он зарычал в звериной радости. Огромный, ярко сиявший зеленым глаз разбрызгался взрывом мельчайших осколков, за ним, в черном проеме, что-то длинно искрило, вспыхивало, трещало, светло-коричневое сияние уменьшилось наполовину… Еще один выстрел — мимо… Повыше глаз, на выпуклом лбу появилась дыра, из которой выпрыгнула длинная трещащая искра…

Слева загрохотал скорострел. Поручик палил и палил, разряжая барабан, а скорострел залился бесконечным громыханием. Пули дырявили пластины торса, звонко молотили по туловищу…

Разлетелся и второй глаз, теперь светло-коричневое сияние погасло совершенно. Змей, весь покрытый пробоинами, раскачивался все сильнее, хаотичнее, явно беспомощный. Стал крениться вправо, вправо… и рухнул на щебенку, вытянувшись во всю длину. Он бился, разбрасывая щебень и камешки, свиваясь кольцами, вытягиваясь, бессмысленно молотя оземь единственной конечностью. Вся его внутренность, доступная глазу через многочисленные пробоины, искрила, поднимались струйки черного вонючего дыма, что-то беззвучно полыхнуло внутри, и еще раз, и еще…

Выстрелы смолкли, поручик опустил разряженный револьвер. Маевский, пошатываясь и спотыкаясь, брел к ним, он явственно прихрамывал, морщился и охал от боли, но на покалеченного ничуть не походил, да и крови на нем не видно. Перехватив взгляд поручика, штабс-капитан попробовал бесшабашно ухмыльнуться:

— Синего гусара так просто не возьмешь… — выдохнул он сквозь зубы, морщась и постанывая. — Но какова тварюга… Медуза Горгона, мать… мать… и мать… — он опомнился, мотнул головой: — Прошу прощения, благородная Элвиг, озверел малость…

У Элвиг был такой вид, словно она сию секунду грохнется в обморок, и поручик потянулся ее подхватить, поддержать. Она, все еще сжимая в руках оружие, шарахнулась с видом гордым и оскорбленным:

— Это еще что? Я в полном порядке!

— Приятно видеть… — прохрипел Маевский, сноровисто вставляя новую обойму.

Опомнившись, поручик выхватил из кармана горсть патронов, переломил револьвер и принялся выбивать горячие гильзы. Змей, на которого уже не обращали особенного внимания, все еще конвульсивно изгибался, скрежеща по щебенке, — но уже агонизирующе, слабее и слабее, его механические потроха пришли в полную неисправность.

Маевский, скорбно покачивая головой, неотрывно смотрел на ближайшие статуи:

— Хорошие были офицеры, Вася и Сергей Игнатьич, а вот поди ж ты, оплошали… Благородная Элвиг, нужно их непременно отсюда забрать…

— Ну конечно, — сказала она почти спокойно. — Как пожелаете… Я сюда пошлю людей… — Она огляделась: — А что если второй…

— Крепенько сомневаюсь, что они тут ползали стаей, — кривясь, сказал Маевский. — Обязательно бы уже выпрыгнул по нашу душу… Нет, но какова тварь… Замысловатая механика, чтоб ее…