Мгновения вечности - Бхагаван Раджниш

Итак, когда Говиндадас стал доктором, он начал подписываться «Доктор Сет Говиндадас». Пандит Джавахарлал Неру сказал ему: «Говиндадас, сразу два титула никогда не пишут перед именем. Пишите либо "Сет", тогда вы можете приписать "Доктор" в конце, либо "Доктор", и тогда вы уже не сможете поставить "Сет"».

Говиндадас обратился ко мне за советом. Я ответил, что не вижу никаких трудностей. Он может подписываться так «Доктор (Сет) Говиндадас».

Все равно он не смог бы отказаться от титула «Сет». Когда Джавахарлал увидел эти скобки, он спросил его: «Кто посоветовал вас поставить скобки? Неужели вы не можете отбросить слово "Сет" или поставить его в конце?»

«Я не могу отбросить его, — ответил Говиндадас. — Этот совет дал мне один мой приятель. Он не может ошибаться. Скобки меня совершенно устраивают».

«Что касается меня, то мне все равно, — сказал Джавахарлал. — Пишите, что хотите, но два титула впереди имени делают из вас посмешище».

Говиндадас снова обратился ко мне за советом. «Не обращайте внимание на Джавахарлала, — ответил я. — Скобки не имеют никакого значения. Они просто означают второстепенную деталь. Сначала вы Доктор, а уже потом Сет. Скажите Джавахарлалу, что вы носите одновременно два титула. Если люди не пишут впереди своего имени два титула, то только потому, что у них нет двух титулов. И другой причины нет. А у вас есть два титула, поэтому вам нужно обозначать их».

Какая разница? Но люди очень привязываются к именам, титулам, профессиям, религиям. Все это просто элементы личности, за которыми скрывается ваше подлинное лицо.

Известный политик Сет Говиндадас был очень честолюбивым. Он хотел стать премьер-министром Индии. Он дружил с премьер-министром Индии, они были закадычными друзьями. Они оба сидели в тюрьме, оба были выходцами из очень богатых семейств. В одной своей речи отец Джавахарлала Неру Мотилал сказал: «У меня два сына: Джавахарлал и Говиндадас».

Разумеется, он мечтал стать премьер-министром. Если бы ему не удалось добиться этого, тогда он сделал бы второй заход после Джавахарлала. Но он не смог стать даже правительственным министром. Он не смог стать даже губернатором, главным министром штата. Говиндадас старался изо всех сил, но по своей природе он не был политиком. Он был очень простым человеком, простаком. Честолюбие сжигало его.

У него были два сына. Он толкал их по службе, чтобы они достигли того, чего не удалось достичь ему. У него были все политические связи, поэтому он помог стать старшему сыну заместителем министра. Говиндадас надеялся, что его сын скоро станет министром, потом перейдет в правительство, а потом и станет премьер-министром.

Если он сам не смог стать премьер-министром, то мог хотя бы хвастаться тем, что у него сын премьер-министр, что еще лучше. Но сын умер в должности заместителя министра на совете штата. Он умер, когда ему было всего лишь тридцать три года.

Честолюбие так сильно гложет людей, что этот старик попытался покончить с жизнью самоубийством, потому что рухнули его надежды, связанные со страшим сыном. Я сказал ему: «У вас есть еще один сын. Помогите ему. У вас остались самые прекрасные связи в стране, на всех уровнях власти. Вам будет просто продвинуть второго сына по службе».

В тот же миг я увидел, что его глаза снова засияли, как будто в нем засияло пламя жизни. «И то верно, — обрадовался он. — И как это я забыл о втором сыне? Я хотел просто умереть, потому что не видел смысл жизни. Мой сын умер, и значит я проиграл».

Он умудрился затолкать на эту же должность младшего сына, тот стал заместителем министра. Но ни у одного из сыновей Говиндадаса не было способностей политика. Они были его детьми и ни в чем не уступали ему по части тупости. Возможно, что они и превосходили его в этом качестве.

Вы удивитесь, но умер и второй сын Говиндадаса. В то время Говиндадасу было уже семьдесят пять или семьдесят восемь лет, и для него весть о смерти второго сына стало сильнейшим потрясением. Его жена позвонила мне и сказала: «Приезжайте. В прошлый раз вы отговорили его от самоубийства. Остановите его, иначе он наложит на себя руки».

«Не беспокойтесь, — ответил я. — Люди, грозящие самоубийством, никогда не решаются на этот шаг. Они просто чешут языками. Но я все равно приеду».

Когда я вошел в дом, он не обернулся ко мне. «Если хотите убить себя, так и сделайте, — сказал я. — Зачем вы мучаете родных угрозами?»

Он ответил: «Мэр города, главный министр и прочие политики приезжали утешать меня. Индира Ганди прислала мне телеграмму». Перед Говиндадасом возвышалась внушительная стопка телеграмм от всех министров и губернаторов (в Индии тридцать штатов и столько же главных министров), и он показывал эти телеграммы всем, кто приходил к нему. «Похоже, вас не волнует смерть сына, — заметил я. — Вас больше занимают телеграммы».

Какой-то чиновник не прислал ему телеграмму, и он страшно обиделся. Тот чиновник давно был его коллегой, но после того случая они стали в политике врагами. Он вступил в другую партию и стал главным министром. А Говиндадас остался, он постоянно говорил людям: «Только Дварка Прасад Мишра не прислал мне телеграмму с соболезнованиями. А ведь я сделал за него карьеру». Он был прав в том смысле, что Дварка Прасад жил в доме Говиндадаса и получал от него финансовую поддержку. Но он не делал за него карьеру. Тот и сам мог достичь любой должности. Он был очень честолюбивым, хитрым и подлым человеком. Он использовал связи Говиндадаса.

«Вы упиваетесь телеграммами, но остаетесь равнодушным к смерти сына, — сказал я. — Неужели вы не понимаете, что всю жизнь прожили с честолюбивыми устремлениями? Вы проиграли, оба ваших сына мертвы, но ваше честолюбие сохранилось. Вы готовы убить себя, но только не отказаться от честолюбия. Складывается впечатление, что для вас честолюбие важнее жизни! Если вы проецируете свое честолюбие на других людей, тогда почему бы вам не взяться за зятя?»

«Вы абсолютно правы! — воскликнул он. — О нем-то я и не подумал!»

У Говиндадаса была одна дочь и два сына. Он был таким богатым, что дочь и зять жили в одном доме с ним.

«Зять живет с вами, — сказал я. — Он вам такой же сын, как и те дети. Сделайте его заместителем министра и посмотрите, умрет он или выживет. Почему у вас умерли два сына? По-видимому, они не выдержали жар политической борьбы, это бремя раздавило их. Они оба были очень молодыми, и им не нужно было преждевременно умирать. Наверняка политика оказалась для них смертельным делом. Испытайте зятя».

Он так и сделал. Зять Говиндадаса процветал, он стал заместителем министра. И вдруг Сет Говиндадас умер! Его зятя тотчас же вышвырнули из министерства, потому что его взяли на работу только потому, что Говиндадас грозил убить себя. Все политики хорошо знали его. Он боролся за независимость Индии и получил звание отца парламента. Он был единственным человеком в мире (не считая Черчилля), который так долго сидел в парламенте: с 1916 по 1978 год, причем без перерыва. Поэтому его и называли отцом парламента. Все политики знали его и были в той или иной степени в долгу перед ним. Но как только он умер, его зятя сразу же прогнали.

Я сказал его зятю: «Хорошо, что вас уволили так поздно. Если бы это произошло раньше, он наверняка еще раз пригрозил бы самоубийством». Но Говиндадас не был способен на самоубийство, потому что в нем сохранялось честолюбие, не угасали надежды.

Я был очень близко знаком с одним главным министром. Его сыновья были моими коллегами в университете. Благодаря ним я познакомился с этим стариком. Он был закоренелым борцом за независимость Индии. Однажды он сказал мне... Он был очень болен и мог в любой моменту умереть. Врачи не были уверены в том, что он долго протянет.

Но старик сказал: «Не важно, болен я или здоров, все равно я останусь главным министром. Я хочу умереть в этой должности. Мне будет очень тяжело умирать, если я лишусь ее».

«Разве для умирающего человека имеет значение, какая у него должность?» — удивился я.

«Огромное значение, — сказал он. — Всю жизнь я боролся, чтобы занять этот пост, и хочу умереть на высочайшем пике своего успеха, с правительственными почестями, семидневным трауром, приспущенными флагами. Я не хочу умирать как простой человек. Я не боюсь смерти, но мне страшно, что мои коллеги, а точнее мои тайные враги, пока я болен, попытаются лишить меня должности. Пока я не могу бороться с ними, кто-нибудь может захватить должность главного министра».

Я знал и заместителя главного министра, потому что когда я был студентом, он занимал пост заместителя ректора в университете. «Не беспокойтесь, — сказал я. — Я пойду к вашему заместителю, который может сместить вас во время болезни. Он хочет, чтобы президент Индии объявил его исполняющим обязанности главного министра штата. Таким будет его первый шаг. В качестве второго шага он попытается добиться того, чтобы его объявили главным министром, а не исполняющим обязанности. Я схожу к нему, не волнуйтесь».