Опасная скорбь - Энн Перри

К чему зря обижать этого несчастного? Монк просто поблагодарил привратника и последовал за ним.

Минут через пятнадцать в маленьком помещении, выходящем окнами на рабочий двор, где рядами сидели на земле люди с молотками, резцами и грудами камня, появился хозяин – бледный мужчина с коротко постриженными седыми волосами, с темными словно от бессонницы кругами под глазами.

– Что случилось, инспектор? – устало спросил он. – Надеюсь, вы не собираетесь искать здесь преступников? Нужно быть чертовски неудачливым мерзавцем, чтобы докатиться до этого приюта.

– Я ищу женщину, которая, возможно, стала жертвой насилия, – угрюмо ответил Монк. – Мне нужно выслушать ее показания.

– Вы что, новичок? – хозяин работного дома с сомнением оглядел Монка. – Нет, – ответил он на собственный вопрос. – Тогда зачем это вам? Уж не думаете ли вы, что свидетельство нищего может что-нибудь доказать?

– Это косвенное свидетельство.

– Что?

– Просто мне нужно окончательно убедиться в том, что я и так знаю… или подозреваю.

– Как ее зовут?

– Марта Риветт. Прийти она сюда могла года два назад, беременная. Предполагаю, что ребенок родился месяцев семь спустя… если, конечно, дело дошло до родов.

– Марта Риветт, Марта Риветт… Высокая такая девушка со светлыми волосами, лет девятнадцать-двадцать?

– Семнадцать… И боюсь, что я даже не знаю, как она выглядит. Впрочем, она до этого была горничной, а в горничные подбирают хорошеньких и высоких.

– Да, у нас есть Марта приблизительно таких лет – и с ребенком. Фамилии не помню, но я ее сейчас пришлю. Вы можете с ней поговорить, – разрешил хозяин.

– Может, лучше будет, если я сам к ней подойду? – спросил Монк. – Мне не хотелось бы причинять ей… – Он замялся, не в силах подобрать слово поточнее.

Хозяин криво усмехнулся.

– Думаю, что она будет только рада поговорить с вами не в присутствии остальных женщин. Впрочем, как вам угодно.

Монк был рад уступить. Ему вовсе не хотелось еще раз видеть то, на что он успел уже насмотреться за эти дни. Даже запах, стоящий здесь, – гнилая капуста, пыль, помои – наводил на него тоску.

– Да, благодарю вас. Вы, конечно же, правы.

Хозяин вышел и вернулся минут через пятнадцать с высокой девушкой. Она слегка сутулилась, на бледном лице выделялись большие голубые глаза, густые волосы потускнели. Нетрудно было представить, какой обворожительной внешностью обладала она года два назад. Но теперь в ее душе царила полная апатия: девушка безучастно смотрела на Монка, спрятав руки под форменный рабочий фартук, уродливый и несуразный, как и вся ее одежда.

– Да, сэр? – покорно молвила она.

– Марта. – Монк старался говорить как можно мягче; жалость к этой несчастной уподобилась сейчас зубной боли, острой и тягучей. – Марта, ты работала два года назад в доме сэра Бэзила Мюидора?

– Я ничего у них не брала. – Это был даже не протест – просто утверждение.

– Да, я знаю, – поспешно сказал он. – Все, что я хотел бы от тебя услышать: верно ли, что мистер Келлард пытался добиться близости с тобой против твоего желания? – Монк и сам поморщился от собственной сладкоречивости, но он боялся, что девушка поймет его неправильно и решит, будто он явился уличать ее во лжи и сеянии раздора. Внимательно смотревший на нее Уильям заметил, как что-то дрогнуло в ее лице, но лишь на мгновение. – Это правда, Марта?

Она колебалась, молча глядя на инспектора. Несчастья и жизнь в работном доме сделали ее нерешительной и робкой.

– Марта, – мягко повторил Монк. – Возможно, он снова прибег к насилию, только жертвой на этот раз была уже не горничная, а леди. Мне нужно знать, принуждал он тебя или нет. И еще мне нужно знать, был ли у тебя еще кто-нибудь, кроме него.

Марта хранила молчание, но глаза ее уже не были такими безжизненными.

– А что она сама говорит? – спросила девушка наконец. – Что он ее принудил?

– Она уже ничего не говорит – она мертва.

– Он убил ее?

– Не знаю, – честно признался Монк. – Он был очень груб с тобой?

Марта кивнула; воспоминание о давней боли и страхе мелькнуло на ее лице.

– Да.

– Ты говорила с кем-нибудь об этом?

– Какой смысл? Они даже не поверили в то, что я сама не хотела. Сказали, что я распускаю язык и возвожу на него напраслину. Меня уволили и не дали рекомендации. Я никуда не могла поступить на службу. Без рекомендации меня никто не принял бы. Да еще с ребенком… – Глаза ее наполнились слезами, и внезапно Марта будто ожила, в ней воскресли чувства.

– А что стало с ребенком? – спросил Монк, страшась ответа и внутренне собравшись, словно ожидал удара.

– Она тут, вместе с другими детьми, – тихо сказала Марта. – Я с ней часто вижусь, но здоровье у нее слабое. Да и как может быть иначе, если она родилась и жила здесь?

Монку пришла в голову мысль поговорить с Калландрой Дэвьет. Может, ей не помешает лишняя горничная? Конечно, Марта Риветт была лишь одной из многих тысяч, но стоило попытаться спасти хотя бы ее.

– Итак, он прибег к насилию? – продолжал Монк. – Но ты-то сама отвергала его притязания?

– Он мне не поверил… Он полагал, что, если женщина говорит «нет», она просто кокетничает, – ответила Марта с печальной судорожной улыбкой. – Даже мисс Араминта. Он говорил, что ей нравится, когда он бывает с нею груб, но я ему не верила. Она ведь при мне выходила за него замуж – и действительно любила его. Вы бы посмотрели тогда на ее лицо! Она вся сияла от счастья. А после первой брачной ночи ее уже было не узнать. Огонь погас, осталась лишь зола. И я уже никогда не видела ее прежней.

– Понимаю, – тихо произнес Монк. – Спасибо, Марта. Ты очень помогла мне. Я попытаюсь помочь тебе, если смогу. Ты, главное, не теряй надежды.

Улыбка ее вновь стала безжизненной.

– Мне не на что надеяться, сэр. Замуж меня никто не возьмет. Здесь я могу встретиться лишь с такими же нищими, как я сама. Если я решусь оставить Эмми, все равно никто не примет в дом горничную из работного дома. Даже если она умрет, без рекомендации мне никуда не устроиться, да и выгляжу я все хуже.

– Все поправимо. Только, пожалуйста, не надо терять надежду, – уговаривал Монк.

– Благодарю вас, сэр, но, право, вы сами не знаете, что говорите.

– Знаю.

Марта невесело улыбнулась его наивности и вышла.

Уильям покинул работный дом, но возвращаться в полицейский участок не спешил. О том, что Майлз кажется ему теперь куда подозрительней Персиваля, он решил доложить Ранкорну попозже. Начальство подождет. Первым делом Монк направился к леди Калландре Дэвьет.

Глава 8

Приподнятое настроение недолго владело Монком. Когда на следующий день он вернулся в дом на Куин-Энн-стрит, на кухне его встретила хмурая и встревоженная миссис Боден. Лицо ее пошло пятнами, волосы неопрятно выбивались из-под крахмального чепца.

– Доброе утро, мистер Монк! Как я рада, что вы пришли!

– В чем дело, миссис Боден? – Сердце у него екнуло, хотя бояться по идее было нечего. – Что случилось?

– Куда-то запропастился один из моих больших кухонных ножей, мистер Монк. – Она вытерла руки о фартук. – Я готова поклясться, что еще недавно разделывала им говядину, но Сэл говорит, что это вроде был другой нож, старый. И мне уже теперь начинает казаться, что она права. – Миссис Боден заправила под чепец выбившиеся пряди и нервно отерла лицо. – Никто не может припомнить точно, а Мэй – так ей даже плохо стало от одной только мысли об этом. У меня у самой все внутри сжимается, как подумаешь, что этим самым ножом и зарезали бедняжку мисс Октавию.

Монк повел себя осмотрительно.

– И когда же эта мысль пришла к вам, миссис Боден? – осторожно спросил он.

– Да вчера вечером. – Она шмыгнула носом. – Мисс Араминта спустилась сюда заказать маленький бифштекс для сэра Бэзила. Он вернулся поздно, проголодался. – Кухарка вдруг повысила голос, и в нем зазвучала истерическая нотка. – Я пошла взять мой лучший нож, глядь – а его нету. Стала искать, положила, думаю, не туда, а его вообще нигде нету.

– Но вы его хоть раз видели после смерти миссис Хэслетт?

– Я не знаю, мистер Монк! – Кухарка воздела руки. – Я думала, что видела, а Сэл и Мэй говорят, что нет. Уверяют, что я с тех пор работала старым ножом. Уж не знаю, чему верить, у меня все в голове перепуталось!

– Тогда, я полагаю, нам стоит поискать пропавший нож, – проговорил Монк. – Я скажу сержанту Ивэну, чтобы тот занялся этим. Кто еще знает о пропаже?

Взгляд кухарки блуждал; она даже не услышала вопроса.

– Кто еще знает о пропаже, миссис Боден? – терпеливо повторил он.

– Даже и сказать не могу, мистер Монк! Я уже не помню, с кем говорила. Я ведь, пока искала, всех спрашивала, не видел ли кто этот нож.

– Кого «всех», миссис Боден? Кого конкретно вы спрашивали? Кроме кухонного персонала.

– Ну… Даже и не вспомнишь. – Кухарка уже была близка к панике, потому что чувствовала настойчивость инспектора, а причин ее понять не могла. – Дину. Я спрашивала Дину, не завалялся ли он в кладовой. И еще, кажется, Гарольда. А в чем дело? Если бы они видели нож, то сказали бы.