Любовь под облаками - Вера Ветковская

Не могла же Варя не явиться на день рождения собственного мужа. Ольга Петровна намекнула, что это просто неприлично. Еще утром Варя приехала к матери, весь день занималась Сереженькой и обещала спуститься к Раисе. Свекровь с сестрой накрывали на стол, готовили пиршество. Ольга Петровна в меру сил помогала.

К шести уже явилась Марианна, почему-то одна, без Кости, очень расстроенная. Она бросилась было к Варе излить душу, но Варя изобразила крайнюю загруженность делами и отправила ее вниз помогать Раисе Андреевне. Несколько дней назад Мари, немного поколебавшись, с таинственным видом сообщила новость:

— Сначала хотела промолчать, но ты все равно узнаешь. Рано или поздно. А я как лучшая подруга просто обязана...

Мари жила в доме напротив и часто по-соседски сталкивалась с Романом. В последнее время он наведывался к матери не только с приятелями, но и с какой-то вертлявой девицей. Марианна просто кожей чувствовала, когда товарищеские отношения переходят в амурные.

— Я все узнала: зовут Люся, учится на курс ниже. Ничего серьезного пока нет. Она просто не дает ему проходу, — успокоила подругу Мари. — Похожа на болонку, вся в мелких желтеньких кудряшках. Глаза как блюдца. Ну а муженек твой, как ты знаешь, тряпка.

На этот раз Варе трудно было сохранить безразличный вид. Все было отвратительно: и сияющее вдохновением лицо Марианны, и новость, которая подкосила Варю. Портрет, набросанный Мари, очень хорошо сочетался с жеманным голосом, почти каждый день подзывавшим Ромку к телефону.

Вот почему этот злосчастный день рождения стал тяжким испытанием для Вари. Девица, конечно, будет присутствовать. Варя не любила Ромкиных друзей и в их компании чувствовала себя замарашкой. Отчасти потому, что и они сами давали ей понять, как странно она смотрится среди них.

Подправив макияж, Марианна отправилась на пирушку, как на поле битвы:

— Раз я без Костика, обещаю — весь вечер ни на шаг не отойду от твоего мужа и не подпущу к нему эту навязчивую девицу. Насмерть буду стоять.

Марианна говорила это не без азарта. А Варе почему-то хотелось ее предостеречь — не переусердствуй. Она спустилась к самому началу, к первому бокалу шампанского, по горячему настоянию свекрови, которая сама за ней явилась. Варя лишь слегка пригладила волосы и не нашла нужным переодеть джинсы. Правда, мать заставила ее обновить модный блузон, подарок сестры.

Просидев полчаса с постной улыбкой и выполнив свой семейный долг, Варя незаметно выскользнула из комнаты. Марианна устремилась за ней. От ее дурного расположения духа и следа не осталось. Она попала в привычную для себя атмосферу мужского внимания. После шампанского Мари стала особенно оживленной и говорливой.

— Что было! Раиса с треском выперла Люську. Это была такая ужасная сцена! — Мари даже глаза закатила от удовольствия. — Ромка было бросился вслед за своей пассией, но быстро вернулся.

Ступеньки закачались под ногами у Вари. Впервые она серьезно задумалась о разводе.

Ольга Петровна напомнила Варе, что скоро полночь, а Раечка просила ее зайти до полуночи. По просьбе Романа свекровь согласилась переночевать у сестры, чтобы дать молодежи возможность от души повеселиться. Но при этом она настаивала на присутствии невестки и не скрывала, что недовольна Варей.

Варя так и не смогла себя заставить хотя бы еще час высидеть на этой постылой вечеринке. Тем не менее попрощаться со свекровью необходимо. Чем ближе становился разрыв с мужем, тем сердечней и предупредительней была Варя с бабулей и свекровью. Они не виноваты. Их и без того ожидает удар, когда она решится на объяснение.

Варя спустилась на второй этаж, открыла дверь и поняла: вечеринка давно выродилась в самый примитивный бардак. Она не без сожаления оглядела стол, над которым весь день мудрили женщины. Теперь на нем теснились груды грязных тарелок с объедками, воск со свечей капал на Раисину парадную скатерть. В комнате, тесно сплетясь, топтались две парочки, еще одна любезничала на диване. С кухни слышались пьяный ор и звон посуды.

Судя по непринужденной обстановке, Раиса уже ушла. Варя схватила из вазочки последнее яблоко, заглянула на кухню. Ромки там не было. Оставалась спальня. Оттуда доносилась приглушенная музыка. Один из приятелей Ромки потащил ее танцевать, но Варя не слишком любезно оттолкнула его. Она ожидала увидеть супруга в объятиях одной из девиц, что уже не раз случалось. Ни ревности, ни возмущения она при этом почему-то не испытывала.

Варя распахнула дверь Раисиной спальни и чуть не поперхнулась яблоком. На роскошной тахте, отданной хозяйкой на поругание, с упоением целовались ее муж и лучшая подруга. Никогда она не видела Марианну в таком растерзанном, неприглядном виде. Короткая юбка взбилась до бедер, длинные волосы разметались по тахте. Блузка была расстегнута, и рука Вариного легкомысленного супруга безнаказанно блуждала по белому как кипень, упругому плечу, по маленькой соблазнительной груди, которую не скрывал, а скорее демонстрировал французский бюстгальтер. Мари всегда гордилась своим бельем.

Вторая парочка раздумывала, куда бы приземлиться. Но тахта была занята. Вдруг Лохматый, Ромкин приятель, через плечо своей партнерши заметил Варю на пороге комнаты, и его физиономия сразу же приняла осмысленное, испуганное выражение. Он даже попытался обратить внимание хозяина на появление супруги, толкнув его пару раз кулаком. Но Ромка и Мари были совершенно невменяемы.

Варя выскочила как ошпаренная и очнулась только за дверью, на лестничной площадке. Отвращение, гадливость, тошнота душили ее. Она так сжала кулак, что ни в чем не повинное яблоко хрустнуло под ее пальцами. Застань она Ромку в таком непотребном виде с какой-нибудь Люсей, просто брезгливо повернулась бы и ушла. О муже она совсем не думала. Варя свято верила в женскую дружбу, солидарность, целомудрие.

Ольга Петровна удивилась, что дочь вернулась так быстро.

— Раиса ушла. Делать мне там нечего. Самый безобразный разгул, мама, пьяная тусовка.

Варя сама удивилась, как спокойно и равнодушно звучит ее голос. И все же Ольга Петровна сразу поняла: с дочкой что-то неладное. Варя прошла в свою комнату, легла и вдруг из темноты послышались странные звуки — то ли сдавленный кашель, то ли смех, то ли рыдание.

Обеспокоенная, Ольга Петровна заглянула в комнату и при свете ночника увидела искаженное лицо дочери. Варя смеялась, положив ладошку на грудь. И это был страшный смех, который душил и мучил ее.

— Что с тобой, дочура? Принести воды?

— Ничего, мамочка. Это нервное. Сейчас пройдет.

Попросив Ольгу Петровну никому не открывать и не тревожить ее, Варя выключила свет и погрузилась в свои мысли. Ее по-прежнему разбирал глупый, нехороший смех. Не хватало только попасть на прием к психиатру.