Любовь под облаками - Вера Ветковская

Они снова как будто сцепились взглядами. В голове у нее промелькнула мысль: «Вот сейчас мы точно похожи, как брат с сестрой». И вдруг они оба расхохотались и обнялись.

— Почему же ты меня к мужу не ревнуешь?

— Ты ж его встретила раньше, чем меня. Тут ничего не поделаешь. Поживи с ним пока, пусть присматривает за тобой, пока я тебя не заберу...

— На виллу?

— На виллу!

Чем больше времени проходило с момента отъезда Гали в деревню, тем больше мучили Олега сомнения относительно этой самой «глухомани».

За время их совместной жизни он хорошо изучил Галю. Она всегда казалась ему очень ясной, не способной держать камень за пазухой, плести паутину лжи, вести какую-то утонченную, хитрую игру.

Последнее время, незадолго перед отпуском, в ее настроении преобладала какая-то нервозность, будто она чего-то боится... или с чем-то борется. Олег незаметно приглядывался к жене, скрывая нараставшую тревогу. Прежде Галя любила его общество, но теперь он замечал, что тяготит ее. Если он был в комнате, она норовила уйти на кухню или запиралась в ванной. Олег стал припоминать, когда заметил в ней это необычное состояние.

Похоже, все началось с той ночи, которую она провела у Веры...

У Веры ли?

Ничего не могло быть проще, чем снять трубку, позвонить Вере и справиться у нее самой относительно той ночи. Но, во-первых, Олег кое-что слышал о женской солидарности в критических случаях, во-вторых, он не хотел поставить Галю или себя самого, в случае если она тогда действительно была у Веры, в неловкое положение.

Да, именно с той ночи все и началось...

В глазах ее появилось какое-то не виданное им прежде смятение, страдание, страх. Может, это от усталости. Так он думал тогда. Но Галя — женщина здоровая, и график работы у нее обычный. Ну конечно, к концу года усталость накапливается... Еще у него временами возникало ощущение, что Галя его не слышит, отвечает, ориентируясь по его интонации, иногда невпопад. Если бы Олег, как школьный учитель, подымающий с парты нерадивого ученика, вздумал переспросить ее, о чем он только что толковал, вряд ли получил бы вразумительный ответ.

Он достал из письменного стола магистральную карту Воронежской области — и снова отложил ее в сторону.

Что он будет делать, если ее в самом деле не окажется в этом самом Величкове? Или она окажется там не одна? Об этом думать не хотелось.

Но и думать о чем-то другом Олег был не в состоянии.

В один из таких дней, мучительных, длинных, туманных, он позвонил Олежке — справиться, как дела.

Трубку взяла Таня, она сообщила, что Олежка уехал в Медведково к приятелю на свадьбу. Олег хотел расспросить ее, как вообще у них дела, но Таня сказала, что торопится, — он поймал ее уже на пороге, она собирается в Верховье за вареньем.

— Почему ты мне не позвонила? Я, конечно, отвезу тебя и привезу обратно.

Таня отнекивалась, говорила, что ее не смущает электричка.

— Таня, если ты не считаешь меня другом, не можешь же ты видеть во мне врага? — сердито упрекнул Олег.

— Нет, я не вижу в тебе врага, — улыбнулась Таня.

— Тогда полчаса подожди. Я выезжаю.

В машине Таня спросила:

— Ты, кажется, сейчас один? Тебе-то ничего не нужно?

— Нет, спасибо.

— Галя здорова? — вежливо поинтересовалась Таня.

— Более-менее. Она поехала в отпуск к подруге на дачу, — зачем-то сказал Олег.

В зеркальце он перехватил взгляд Тани. В этом взгляде промелькнуло недоверчивое выражение, точно у нее возникли такие же сомнения в том, что Галя у подруги на даче, как и у него самого.

— Как летается? — спросила Таня. — По чужим странам не скучаешь?

— Нет. Как у тебя на работе?

— Я теперь заведующая детской инфекцией...

— Ну? Не знал. Поздравляю.

— Не с чем, — стала рассказывать Таня, как бы желая отвлечь Олега от тягостных мыслей. — Все на мне одной. Ремонт, лекарства, оборудование, няньки, которые уходят... Возьмешь себе варенья?

— Разве что баночку, спасибо.

— Две, — поправила Таня. — Два трехлитровых баллона. Я смородины пропасть закрутила, нам столько не надо. Я очень тебе благодарна. Не столько за то, что ты меня везешь, сколько за то, что привезешь обратно. Банок много, мне пришлось бы машину нанимать.

— Всегда звони, если что-то надо, я тебя очень прошу.

— Хорошо, и ты звони, если что, — сказала Таня.

Прошло еще несколько дней, дождливых, серых, с затянувшимися из-за нелетной погоды командировками. В тот день Олег вернулся из рейса поздно вечером, вошел в пустую квартиру, постоял у окна, посмотрел на размытый дождем пейзаж за стеклом и, вдруг почувствовав, что больше не в силах бороться с желанием узнать все, вышел из дому, сел в машину и поехал искать Галю.

Он пытался убедить себя, что все на самом деле вовсе не так, как померещилось ему в одиночестве, представить, что сейчас он доедет до этой деревни, отыщет дом, где проживает свекровь Лили Тамировой, увидит Галю на крыльце этого дома, радостно выбежавшую к нему навстречу...

«Это было бы самым большим счастьем моей жизни», — думал он.

Пытался представить себе и другое...

Но тут воображение выступало в роли врага, и Олег, чтобы избавиться от невыносимо тяжелого предчувствия беды, прибавлял звук в приемнике.

Величково Олег разыскал в девятом часу утра... Действительно глухая деревня, тихая, с ветхими домиками, да и тех немного... И первую же встретившуюся ему на улочке женщину спросил, где дом, который купили москвичи, Тамировы.

— Я Тамирова, — сказала женщина, приветливо улыбаясь. — Что-то мне незнакомо ваше лицо...

И тут Олег, глубоко вдохнув холодный утренний воздух, спросил:

— Галя Тихомирова не у вас?

— Галочка? — удивилась женщина. — Нет, а почему она должна быть у меня?..

«Вот она, расплата», — подумал Олег.

Глава 16

Дни у Вари были похожи один на другой как две капли воды. Она просыпалась рано утром, как только Сереженька заворочается в своей кроватке. Словно между ними существовала незримая, но очень прочная связь. Сержик спросонья улыбался, и Варя обращалась к нему: «Доброе утро, ежик!» Брала его на руки и обязательно рассказывала, какой сегодня денек и что им предстоит сделать вместе. Сереженька гукал в ответ.

Просыпался недовольный Роман, морщился и отворачивался к стене. Он редко вставал к первой паре, и сон по-прежнему был для него самым святым делом в жизни. Варя не обращала на супруга ни малейшего внимания, уже не старалась пройти на цыпочках, оберегая его сон.

Они с Сереженькой шли на кухню, где их поджидала бабуля, встававшая с первыми петухами. За ритуалом пробуждения следовали умывание, зарядка и завтрак. Бабуля подавала кашу, Варя усаживала Сереженьку на высокий стульчик, откуда он как с трона по-хозяйски оглядывал свои владения и верных вассалов.