На чужой войне 2 - Ван Ваныч

разглядели и даже сообразили, что ничего хорошего тот не несёт, но предпринять что-либо не успели. Раздалась ещё одна команда, сверкнул огонь, и окружающие меня люди присели, мгновенно оглохнув. Я тоже слегка, но поскольку предпринял некоторые приготовления, открыв рот и заткнув пальцами уши, то вскоре- когда шумовой фон чуть-чуть рассеялся- очень хорошо расслышал, что натворили два заряда картечи на противной стороне. Именно расслышал- это по причине расползания по нашим позициям порохового тумана и потери визуального контакта с противником. Но неувиденное легко компенсировалось воображением: я уже видел последствия залпа в упор, а крики, стоны и проклятия- лишь дорисовали необходимое в картину.

Мгновения спустя- чтобы прийти в себя, ибо наши воины пострадали хоть и не столь убийственно, но достаточно, чтобы потерять на некоторое время контроль- восстановив строй и сделав несколько шагов вперёд, все невольно, увидев страшную картину, остановились: противостоящий нам отряд, численно состоящий примерно из полутысячи воинов, прекратил своё существование- и тому поспособствовало плотное построение колонны врага. Нет, полностью уничтожить удалось лишь первые ряды, но и прочих удалось зацепить ударной волной, в результате чего многие упали, и теперь медленно, будто нехотя, поднимались на ноги, остальные же, контуженные и деморализованные, бродили, сидели, либо блевали. В любом случае, это уже было не войско- и как с такими воевать?

Но дело необходимо доделать, а потому мы снова ощетинились копьями и двинулись на врага. Как и предполагал, сопротивления почти не было: лишь изредка вспыхивавшие схватки опытными воинами мгновенно давились, уцелевшие французы — из тех, кто мог самостоятельно передвигаться- разбегались.

Второй отряд адмирала де Ла Эз, шокированный примененным против первого отряда оружием и его последствиями, в виде уничтожения отряда де Бленвиля, потерял волю к победе и начал пятиться. Но кто же ему позволить уйти просто так? Я и сеньор де Ландир с двух сторон навалились на противника, создав некоторое как численное, так и качественное преимущество, отчего вражеский отряд, под ударами копий и алебард раскололся как орех, не продержавшись и десяти минут. Остатки, отброшенные на третью колонну, до того успешно бодавшуюся с отрядом сеньора де Гравилля, смешали её ряды, поспособствовав полному разгрому. Вражеская армия окончательно развалилась, разбегаясь и прячась, а мои воины, включая конный резерв, принялись, соответственно, их догонять и вылавливать. Началась эдакая игра в прятки, но более жестокая по своим последствиям- ценой в человеческую жизнь.

Применение более продвинутой, нежели ныне существующая, артиллерии и высокая выучка моих воинов обеспечили победу в этом, на удивление невероятно коротком- особенно для нынешних времён-но столь же ужасающе кровопролитном сражении. Не с нашей стороны- мы, безвозвратно, потеряли всего двух латников и двенадцать пехотинцев, что в сравнении с вражескими- более пятисот погибших и двести пленных- являлось и вовсе исчезающе малой величиной.

Не только это радовало наш дух, но и огромные припасы в обозе, запланированном под осаду Эвре-и теперь это всё перешло в разряд трофеев. А кроме того, множество знатных людей Нормандии и Пикардии оказались в нашем плену, среди которых выделялся адмирал Франции Жан де Ла Эз (к сожалению, Жан, сир де Бленвиль, был найден на поле брани в развороченных картечью латах и, несмотря на предпринятые усилия по его спасению, отбыл в мир иной), обещая солидный куш в виде выкупов. Я и от предыдущего, “собранного” под Кошерелью и принесшего мне тридцать тысяч ливров, пребываю в эйфории, а теперь ещё один. Всё-таки, выгодное это дело- война. “Но не для всех…”- подумал я, окидывая взглядом груды заколотых, зарубленных, простреленных тел…

Мы задержались лишь на ночь, отдыхая и затрофеиваясь, и рано по утру вернулись в Эврё. Предупрежденные о победе горожане начали встречаться за поллье до ворот города, криками и маханием различных предметов приветствуя победителей. Вскоре до слуха донёсся веселый перезвон с колокольни монастыря бенедектинцев, посвященного Святому Таурину- первому епископу Эвре, который изредка перебивался басом колокола со звонницы собора Нотр-Дам. Встреча получилась торжественной и запоминающейся- но только до определенного момента, а после- последовал провал в памяти вследствие чрезмерного злоупотребления горячительными напитками. Ну, победа- вы понимаете…

Разбудил меня позыв мочевого пузыря. С трудом поднял враз загудевшую голову, дернулся было за… чем-то, куда можно нагадить, но ощутил какую-то сковывающую меня тяжесть на спине. Обернулся-оппа! А там чья-то гладкая (в сумерках- потому пришлось определять на ощупь) ляжка. “Эээ…”- многозначительно подумал я и скинул мешавшее- ляжка даже не дернулась. “Ага!”- понял я, но отвлекаться, посчитав на данный момент менее существенным, не стал. Рука, по сформированной уже в этом мире привычке, скользнула под кровать- и точно, на положенном месте обнаружился некий сосуд, предназначение которого- служить сбором отходов человеческой жизнедеятельности. На пол полетела деревянная крышка, и я, наконец, смог избавиться от мешавших спать излишков. Облегчённо вздохнул и… вспомнил про присутствующую в одной со мной постели обладательнице… некой ляжки. Или не обладательнице, а… Да, ну- нахрен! Что за пошлые мысли… Пощупал себя- блин, кроме камизы (нижнее бельё, рубашка) ничего нет! Обернулся, но кроме светлого силуэта ничего не разглядел. Вздохнул-придётся и дальше на ощупь…

Потыкал рукой в предполагаемую ногу:

— Эй!

Тишина была мне ответом. Тогда подёргал энергичней- нога задергалась, вырываясь, послышался явно женский пьяный смех. Фу ты, слава богу… Отпустил вырывавшееся, и… блин, спать-то как хочется- завалился обратно.

Повторно проснулся уже к полудню-о чём недвусмысленно свидетельствовало заглядывавшее в окно солнце. Благодаря чему сразу обнаружилось, что нахожусь я явно не у себя. Кровать с балдахином, гобелены и ковры на стенах, свечи в бронзовых подсвечниках- всё кричало о богатстве хозяина этого помещения. Моя одежда обнаружилась сложенной на скамье, и я поспешил облачиться. Вчера было пофиг, а вот сегодня, на трезвую голову, показалось неприличным находить в доме у незнакомого человека в одном неглиже. Странные всё-таки выверты наше сознание исполняет…

Открыл дверь и вышел. В обе стороны во мрак уходил узкий тёмный коридор- и куда теперь? Прислушался: где-то внизу что-то стукнуло, и кажется- это налево… Даже если и не так, я- как настоящий мужик- всё равно последую в левую сторону. Ничего не поделаешь- все претензии к нашему создателю…

Под немилосердный скрип половиц двинулся вдоль стеночки, пока коридор не оборвался ещё более узкой лестницей вниз. Чёрти что! Это что вообще такое?! Но пережив приступ растерянности, продолжил исследовать окружающий мир. Впрочем, недолго: спустившись на десяток ступеней вниз, уткнулся в запертую дверь. Но силы-то дурной у меня с избытком, да и напрягать что-то непонятное приключение начало- и потому, обнаружив преграду, со всего маху приложился к