Измена. Невеста на месяц - Ольга Вейс

мама тихо спросит, когда же «этот ваш проект начнёт приносить деньги». "А я... я собаку хочу, Алекс.", - говорю я ему. А он ласково отвечает, целуя в лоб: "Ну что же, заведём. Только не чихуахуа", — бросает он, а я хмыкаю: "Дворнягу. Чтобы умная была. И хвост трубой". Мы уже выбираем клички, я — за «Бакс», он — за «Цезарь» и спорим, кто будет выгуливать её в -20 C. Мы счастливые, сидим и всё это нас ждёт в будущем. А за окном начался дождь, но нам тепло — потому что мы уже придумали завтра. Счастье — это не пункт назначения. Это маршрут, нарисованный вдвоём на салфетке. (И да, собаку мы всё-таки возьмём. Первую же, которая ткнётся носом в нашу дверь.)

Бизнес, карма, женщины

Звенит будильник — не мелодия, а резкий писк, от которого я вздрагиваю, как испуганный кот. Алекс мычит что-то неразборное и натягивает подушку на голову, прячась от света. Я бреду на кухню, волоча за собой один домашний тапочек (второй потерялся ещё вчера). Кофемашина шипит, как разгневанный паровоз, а я прислоняюсь лбом к холодильнику, пытаясь проснуться. — «Опять забыла купить хлеб», — бормочу, но достаю вчерашний багет, режу его толстыми ломтями. Тосты стреляют из тостера, как снаряды, а я ловлю их на лету. Почти.

Сегодня еду в студию, где встречусь с Катей и Леной: Катя хочет рассказать что-то о Михаиле, и обсудим новые проекты. Я иду ванную, открываю кран. Вода холодная, как февральский ветер, но смываю остатки сна. Чувствую, что шея окаменела кладу пальцы на затылок, медленно вращаю головой: вправо и влево. Дышу глубже, растягиваю трапеции, Алекс проходя мимо, останавливается и смеётся: "Всё скрипишь, старушка?". Я готова к сборам. Плойка шипит, как змея, и я наматываю пряди. Трясу кудрями — они падают мягкими волнами, как шёлковые ленты. Лёгкий макияж: тени «кофе с молоком» и помада «розовый бархат» , не алый, не бледный — идеальный баланс между «я старалась» и «проснулась такой». Алекс тычет в мою пудру пальцем и спрашивает - "Это ещё зачем?", я отвечаю "Чтобы ты не видел, как я краснею", мы смеёмся, пока я натягиваю джемпер и брюки. Дополню образ серьгами с Бали и браслетом Алекса, уже таким любимым. Это мой обряд, мой талисман, и он заряжает меня на день. Алекс вызвал мне такси, я собираюсь выходить, он поправляет мой локон — и целует в висок: "Сияй, королева. Люблю." Я сажусь в такси, за окном мелькает Москва. Стекло чуть приоткрыто — ветер врывается в салон, треплет краешек моего шарфа и смешивает уличный гул с тихим радио. Водитель щелкает зубами под Цоя, а я считаю бесконечные стройки с кранами-жирафами, застывшие в нелепом поклоне. На телефон приходит уведомление, тёплое голосовое от Лены: "Ты где? Я уже тут, и кофе остывает!", я отвечаю ей текстом: "Подъезжаю, генерал." Я захожу в студию, Катя в свитере цвета хаки, с высоким хвостом, Лена стоит у кактуса, который подарила и ворчит: "Звезда, полей, пока я жива, и он тоже!" Я ржу, обнимая их, и мы садимся в зону отдыха на мягкий диван, на туалетном столике свечи, пахнущими ванилью, и журналы в стопочке. Лена протягивает кофе, который греет ладони. Катя начинает, её глаза блестят, как будто она держит сплетню века. "Аня, Лен, вы не поверите, что с Михаилом," — говорит она, и я морщу нос: "Что, опять его ‘я скучаю’?" Она хохочет: "Нет, карма его догнала. Он пытался сойтись с Вероникой, но она бросила его в ту же неделю. А его бизнес — пшик, всё развалилось." Я ахаю, Лена визжит: "Это судьба, это карма, так ему и надо!" Я думаю с сарказмом: "Карма — та ещё стерва." Чувство справедливости греет, как вино, и я ржу, представляя, как его "ты слишком" обернулось против него. Катя добавляет: "Он звонил мне, ныл, но я сказала: ‘Это твой выбор, Миша.’" Я киваю, тронутая её силой, и говорю: "Катя, ты молодец. Он своё получил." Мы чокаемся кофе, и я чувствую, как его тень уходит, как пепел под ветром. Это мой смех, моя победа, и я горжусь, что мы здесь, вместе. Я вспоминаю, как Михаил гасил мой свет, как его ложь резала, как нож. Вероника, его муза, оказалась умнее, и я уважаю её за это. Я думаю о том, как женщины часто становятся пешками в чужих играх, но мы с его бывшей выбрали себя. Это женская сила — вставать, смеяться, идти дальше, и я чувствую, как она течёт во мне, как река. Мы переходим к работе, и я раскладываю эскизы на столе, как карты судьбы. "Девочки, у нас три новых клиента — кафе, стартап, бутик," — говорю я. "Нужно брендинг, UI, соцсети." Катя предлагает смелые палитры, ссылаясь на тренды 2025-го, Лена вставляет: "Звезда, добавь неон!" Я ржу, записывая идеи: логотипы, анимации, посты, которые взорвут соцсети. Мы спорим о шрифтах, хохочем над Артёмом, который хочет "всё в готическом", и я чувствую, как студия оживает. Я вношу какие-то свои правки, которые узнала из нового курса, который прохожу. Катя сияет, её талант — как искры, и я думаю, что, чёрт возьми, я возьму её. Лена говорит: "Королева, ты строишь империю." Я киваю, представляя, как "#АннаДизайн" растёт — светлые залы, где окна ловят утро, столы с макетами, стены с идеями, аромат кофе, как мой ритм. Каждая работа — это искусство, где мы не просто выполняем заказы, а создаём миры. Я думаю о команде — Маше, Артёме, Соне, Кате, — и вижу в них не просто сотрудников, а соратников, которые горят, как я. Но я боюсь — а что, если я не справлюсь? Что, если рынок задавит, клиенты уйдут, а я останусь с пустыми руками? Эти страхи — как тени, но я смотрю на эскизы, на Катю и Лену, и думаю: "Я прыгнула, и я не упаду." Управлять студией — это как танцевать на краю, но я женщина, которая танцует, и я готова. Я думаю о том, как "#АннаДизайн" связана с моим ростом. Каждая линия, которую я рисую, каждый макет, который я защищаю перед клиентом, — это я, доказывающая себе, что я достойна. Это не просто бизнес, это пространство, все могут быть "слишком" и гордиться этим. Многие думают: «Женщине надо успевать всё — карьера, дети, уют, красота». Но за этим —