Красота красная - Аранца Портабалес

– Абсолютно невозможно, чтобы Лия причинила Кси вред, – заметил Тео.

Ану поразило то, как Тео защищал сестру жены. Она перевела взгляд на видневшийся через большое окно сад за домом. Тот самый сад, где три дня назад умерла старуха.

– И я думаю, что вам нужно кое-что узнать, – продолжил Тео. – Я знаю, вы спрашивали о финансах Ксианы. В этом году я инвестировал около трехсот тысяч евро в высокорисковые фонды. Хочу, чтобы вы знали: мы уже компенсировали эти деньги. И что мы, конечно же, никогда бы не забрали деньги у Ксианы и не причинили бы ей вреда.

Санти никак не прокомментировал его заявление. Он ждал подобную информацию. Даже представил себе разговор, который вели эти двое ночью. Сара Сомоса выполнила обещание. И да, очевидно, отношения в этом браке переживали не лучшие времена.

Санти наблюдал за Аной, которая таращилась в окно. Она до сих пор злилась. Наверняка потребуется время, чтобы справиться с ситуацией. Хотя он сомневался, что это пройдет.

– Та камера в соседнем доме, она направлена сюда? – вдруг спросила Ана.

Остальные трое уставились за стекло. В соседнем саду маячила видеокамера.

– Она обращена на подъезд наших соседей. Скорее всего, весь наш сад она не охватывает.

– Но да, как раз в той стороне, где вы обедали, – заметила Ана.

– Эту часть да, но больше ничего не видно.

– Санти, не могли бы мы достать записи того вечера?

– Те, что в саду? – уточнил Тео.

– Да. Те, что в саду, да.

– Кто там живет?

– Пако и Лора. Хирург на пенсии и его жена.

– Хорошо. Завтра, как только у нас будут записи, мы поговорим, – отрезала Ана.

Она пожала Тео и Саре руки и направилась к выходу. Санти не посмел возразить ей. Пока они не сели в машину, он не открывал рта.

– Сад? Ее убили не в саду, – произнес он.

– Убийцы не было в саду в 21.43 и 22.25. Мы сможем проверить, кто встал из-за стола в этот промежуток времени. И не говори, что это плохая идея, поскольку это лучшее, что придумал любой из нас с тех пор, как мы начали расследование.

– Ты совершенно права.

– И перестань со мной соглашаться, как будто я буйно помешанная.

Они не проронили больше ни слова, пока Санти не отвез ее домой. Ана напряженно ждала, что он попытается подняться, однако Санти этого не сделал. Просто высадил ее перед подъездом. Открывая дверь, она снова услышала свое имя. Обернулась к машине.

– Я бы никогда не стал пить пиво с Хави, по-мужски, – проговорил Санти в опущенное окно.

Она отвернулась и захлопнула дверь подъезда со всей возможной силой, надеясь, что звук долетит до патрульной машины.

Еще одна пятница июля

Коннор знал, что не выдержит целой ночи на диване с мобильным в руке в ожидании сообщения от бывшей жены. Он снова представил Эллисон беременной. Она сидела в своей гостиной, которая раньше принадлежала им обоим, возможно, в зеленой футболке, которую они купили в Нью-Йорке. Той самой, что доходила ей до колен. Очень большого размера. Будучи беременна Мэри, она носила ее постоянно. В том числе и в качестве ночной рубашки. И теперь он представлял, как Эллисон сидит в этой, теперь уже не его, комнате, рядом с футбольным тренером. Мобильный телефон лежит на столе, и она не собирается потратить и минуту на то, чтобы ответить на единственное за три года сообщение. «Поздравляю». Ничего оскорбительного. Просто Коннор не был с Эллисон честен. Не написал, как скучает по ней. Не сказал, что не понимает, как она могла наполнить их дом другим ребенком, другим мужчиной, другой жизнью.

Мобильный ожил, когда Коннор уже решил ложиться спать. Звук падающей капли дождя оповестил о новом сообщении. Он сразу догадался, что это Эллисон. Ей потребовалась неделя, чтобы ответить ему хоть одно гребаное слово. Она написала два. «Пошел ты».

В «Родейре» Лия Сомоса рассматривала свое отражение в зеркале, задаваясь вопросом, поверит ли полиция, что тетя Амалия убила Кси. Она была уверена, что нет. Она бы полжизни отдала, чтобы Сара получила передышку. И Тео. Лия схватила щетку и с силой ударила по зеркалу, отчего оно разлетелось на тысячу осколков. Она выбрала средний по размеру. Достаточно большой, чтобы его было удобно держать. Достаточно острый, чтобы разорвать ее бледную хрупкую плоть. Все началось с небольшого пореза на левом предплечье. Как только первая капля крови упала в раковину и медленно заскользила по белой поверхности, Лия поняла, что не сможет остановиться. Она начала царапать руку, словно лишенный воли автомат. Сорвала бинты и приложила осколок к краю свежего шрама. Глубоко вдохнула, собираясь с духом. И вдруг вспомнила, как Коннор спрашивал: «Как ты могла сдаться? Как ты могла отказаться от рисования?» Она разрыдалась. Сняла футболку и вытерла ею раковину и пол, не переставая думать о том, что оказалась трусихой. Что даже этого не могла сделать ради Тео и своей сестры.

Инес и Фернандо сидели в гостиной. И снова ни один из них не предлагал пойти в кино. Он не рассказывал, о чем говорил в участке, да она и не спрашивала. Как только комиссар появился с выступлением на пресс-конференции, Инес открыла бутылку кавы. Они выпили за то, что наконец-то можно успокоиться. Можно уже не сомневаться в том, кто убил Ксиану. Все кончено. И только тогда Фернандо осознал, что да, все кончено. Перед мысленным взором появился образ обнаженной Ксианы в этой самой комнате. Она говорила: «Иди ко мне, учитель», расстегивая одну за другой пуговицы его рубашки. Ксиана всегда так его называла. Учитель. «Поцелуй меня, учитель». «Прикоснись ко мне здесь, учитель». «Сильнее, учитель». «Быстрее, учитель». «Я люблю тебя, учитель».

Инес догадывалась, что муж думает о ней. Сейчас у него был тот же взгляд, что она видела каждый раз, когда эта шлюшка являлась к нему. Каждый раз, когда Фернандо спал с ней в этой гостиной, где Инес установила дополнительную камеру, ничего не сказав ему, когда начала подозревать о происходящем. Камеру, записи которой видела только она. Вот почему она знала этот взгляд. Поэтому Инес полностью разделась и обняла своего мужа. Фернандо сказал, что устал. И тогда, расстегивая его рубашку, Инес очень тихо прошептала ему на ухо: «Сделай со мной то же, что и с ней, учитель».

Тео и Сара были в постели. Оба читали. У нее на языке вертелся вопрос, не сожалеет ли Тео о том, что вообще женился на ней. Возможно, женись он на Лии, та отказалась