Ювелирные дела - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов

— Так укажите в бумаге, что согласны на бесплатное лечение, — пожал в ответ плечами. — Ситуация сложная, размышлять некогда, а мне уже и так досталось, что не сразу связался с Петром Борисовичем.

— Степ, дай бумагу и ручку, — попросила брата Ирина.

— Ты уверена? — посмотрел тот на нее.

Они пару секунд обменивались взглядами, а потом парень кивнул и из кухонного шкафчика достал несколько листов а-четыре, протянул их сестре. Ручка отыскалась у принтера, Ирина попросила продиктовать текст, что я и сделал. Конечно, документ так себе, проблемы могут возникнуть, если ребенок не перенесет операцию. Но другого выхода нет и это сестра с братом прекрасно понимают.

— Ты его опекунша или нет? — приоткрыла глаза Жалиана.

— У Семена никого нет ближе и заботиться о нем кроме меня и Степана некому, — шумно сглотнув и с испугом на меня взглянув, ответила девица.

Этого следовало ожидать, в установленном законом порядке Ирина не оформляла документы, посчитав это простой формальностью. Теперь же возникла проблема на ровном месте. Отважился бы я на такой риск? Мальчик может не выжить, а согласие липовое и его никто всерьез не воспримет.

— Число и подпись, — указал я на замершую над листом шариковую ручку.

Ирина быстро расписалась, поставила дату и отдала мне свое согласие. От Майнина ничего скрывать не стал, поведал все как есть. Сейчас профессор в нашей связке главный, ему и предстоит принять решение.

— Безобразие! Куда только опека смотрит? Могли бы автоматически права на младшего брата отдать сестре, — буркнул тот и взял в руки скальпель: — Медицинские инструменты подверг вторичной магической обеззараживающей обработке. Делаем так: вводишь мальчика в гипнотическое состояние, вручную, — Майнин дотронулся до запястья ребенка, — подчеркиваю, вручную следишь за пульсом и дыханием! На данном этапе нельзя полагаться ни на один электронный прибор. Как только разрешу применить обезболивающие посылы и начать исцеление, то медленно и осторожно диагностируй и выявляй самые проблемные органы и на них воздействуй. Крутись как хочешь, но не дай остановиться сердечной мышце и легким. Остальное беру на себя. Ориентировочное время операции около трех часов, но там как пойдет. Коллега, вопросы?

— Предупрежу родню и дверь в комнату запру, а то помешают, — сказал я, стаскивая с себя пиджак и рубаху, а потом прокомментировал свои действия: — Употеем же!

— Точно, нам бы еще пару литров воды, — нахмурился Петр Борисович.

— Кипяченой? — уточнил я.

— Пить захотим, поэтому, лучше простой или газированной, но не сладкой, — сосредоточенно ответил профессор и окинул взглядом лежащие на низком столике хирургические инструменты.

Петр Борисович торопится, а судя по ауре Семена, то мальчик долго не сможет бороться за свою жизнь. Черт! Чем ребенок провинился? Боюсь, шанс его вытащить слишком мал. Остается надеяться на удачу, знания и умения Майнина.

Дверь в комнату не стал запирать, но предупредил всех находящихся в квартире, чтобы не вздумали нас беспокоить, ни при каких раскладах. Если позову кого-нибудь и что-то попрошу, то только тогда этот человек может войти.

— Жалиана, надеюсь на тебя, — посмотрел я на свою помощницу.

— Станислав Викторович, не переживайте, все сделаю, — кивнула та.

Кувшин литра на три наполнил водой из-под крана. Минералки или газированной в доме не оказалось, но это не так страшно.

Вернулся к профессору и Семену, по приказу профессора погрузил мальчика в гипнотический сон. Майнин взял в руки скальпель, на секунду зажмурился, выдохнул и поднес острие к груди больного.

Стеша успела пообщаться с отцом и, как ни странно, но тот не стал ни орать, ни заниматься нравоучениями. Огнев обнял дочь, погладил ее по голове и в маковку поцеловал, а потом попросил рассказать, что и как. Княжна не стала ничего скрывать, за исключением личных отношений со Стасом и нововведениями у Ксары. Отец-то давно знает, что дочь выросла, но продолжает считать ее маленькой. Расчет на то, чтобы отдохнуть и разобраться в происходящем после встречи с князем не оправдался, попала в оборот к Громову, но ее «спас» Майнин. Буквально выставил стража за дверь и принялся за обследования. Остался удовлетворен увиденным, хотя и возмущался мощными щитами, не дающими собрать всю информацию.

— Эти блокировки на тебя господин Жергов навешал? — хмуро спросил профессор, когда его диагностические щупы раз за разом приносили неполную картину.

— Нет, магия одного дома, подчиняющаяся лично мне, — уклончиво ответила княжна.

— Да? — очень интересно, потер переносицу Петр Борисович. — Впрочем, если Станислав Викторович не посчитал это чем-то неправильным, то пусть так и будет. Вижу, вы уже пошли на поправку и остается только дождаться полноценного исцеления. На это потребуется какое-то время, усиленное питание, прогулки по свежему воздуху, хороший сон и настрой! Гм, простите, чем я вас так рассмешил? — удивился Майнин, увидев, что княжна сдерживает рвущийся смех.

— Нет-нет, ничего, просто вспомнился старый анекдот, — первое, что пришло на ум, ответила Стеша.

— Да? Не поделитесь?

— Ой, господин профессор, простите, но не смогу, — смутилась Стеша.

Майнин ушел, а княжна наконец-то приняла душ, намеревалась взять посмотреть какую-нибудь книжку и завалиться на кровать, почитать и уснуть. Не тут-то было, Стелла заявилась, вся в гневе, но увидев подругу просветлела лицом и обняв княжну, заявила:

— Стешка, как же я рада, что с тобой все в порядке!

— И тебе не хворать! — улыбнулась княжна. — Как там Кулыбин?

— Не напоминай мне об этом наглеце и мерзавце! — рыкнула брюнеточка. — У тебя нет вина? Давай выпьем и поболтаем!

— Хм, боюсь, тебе сейчас пить нельзя, — внимательно посмотрев на внучку губернатора Хабарска, заявила Стеша.

— С чего такой вывод? — удивилась Стелла и вытащила из кармана сотовый телефон. — Так и не соизволил позвонить, гад!

— Наломаешь дров, — сдерживая улыбку покачала головой княжна.

— Думаешь? — отбросила смартфон на подушку брюнеточка.

— Уверена, — покивала Стеша и добавила: — Вариантов несколько. Первый — бить и царапать морду мерзавцу. Второй — одеться сексуальнее и отыграться на болване, разжечь в нем страсть, а потом бросить. Третий, он вряд ли тебе подойдет, закатить истерику, бить посуду, а потом просить прощения не в твоем характере.