Мятежный Карабах. Из дневника офицера МВД СССР. - Виктор Кривопусков

Рязанский полк шел тяжело. В общей сложности пришлось расшвырять, разбросать, преодолеть 13 баррикад разной степени плотности, 30 километров и 13 баррикад. В среднем одна на 2–2, 5 километра. Дважды противодействующая сторона применяла такой прием: по шоссе, где предстоит пройти полку, мчится наливник тонн на 15. Задвижка открыта, на асфальт хлещет бензин. Топливо вылито, наливник отрывается, а из окружающих виноградников на дорогу летят факелы. Колонну встречает сплошное море огня. Ночью эта картина особенно впечатляет. Колонна начинает с двух сторон, по виноградникам, по полям обтекать пылающий участок; из виноградника гремят выстрелы; роты скупо огрызаются. Тягостная в целом картина. Эти тридцать километров стоили рязанскому полку семерых раненых с пулевыми ранениями и трех десятков травмированных кирпичами, арматурой, трубами, кольями. К 5 часам утра полки овладели назначенными им районами. С востока, со стороны аэродрома «Насосная», в город вошла Псковская воздушно-десантная дивизия.

Ситуация в городе была настолько сложной, что одних десантников там не хватало. Одной из главных задач вошедших в Баку войск было разблокировать военные городки. В первую очередь Сальянских казарм, в которых дислоцировалась Бакинская мотострелковая дивизия (МСД) 4-й Армии и Бакинское высшее общевойсковое командное училище. Затем совместными усилиями взять под охрану основные объекты столицы Азербайджана: государственные учреждения, предприятия, прекратить убийства армян, грабежи магазинов и квартир офицеров войсковых частей, расквартированных в городе, обеспечить четкий порядок в интересах большинства населения.

— С 10 января КПП дивизии, — рассказал мне командир взвода шестой роты второго батальона 135 полка Бакинской МСД и недавний выпускник Московского высшего командного училища имени Верховного Совета РСФСР, старший лейтенант Сергей Утинский, — были блокированы толпами активистов НФА, бензовозами и поливальными машинами, заправленными горючим. Машины, выезжающие из казарм в город по различным нуждам, офицеры и солдаты, находящиеся в них, подвергались унизительному доскональному досмотру. На крышах высотных домов, расположенных вокруг казарм, экстремистами были установлены крупнокалиберные пулеметы ДШК и прожекторы. На чердаках обосновались снайперы и автоматчики, так что территория казарм была как на ладони и полностью простреливалась. Из-за участившихся нападений азербайджанцев на офицерские квартиры с 15 января из Баку началась эвакуация офицерских семей. Вместе с ними отправлялись и армянские жители, нашедшие укрытие в казармах или квартирах военных. Кого не успели отправить в другие города, сосредоточили в казармах,

Офицерский состав дивизии находился на особом казарменном положении с начала января, однако до 17 января никаких приказов на противодействие вооруженным бандам, защиту населения, охрану важнейших государственных и хозяйственных объектов не поступало. Только в этот день дежурным нарядам на КПП было выдано оружие. Почти половина рядового и значительная часть младшего командного состава полка была из числа местных призывников. В 135 полку солдаты-азербайджанцы стали выходить из подчинения, не выполнять приказы командиров. В первом батальоне они фактически организовали восстание, предприняв попытку покинуть полк. Только своевременными и решительными действиями командира полка подполковника Орлова и офицеров батальона, в основном прошедших Афганистан, бунт азербайджанцев был пресечен, всех изолировали под охрану.

Когда, наконец, поступил приказ командования на деблокаду КПП, то командиры и бойцы проявили немалую смекалку. Дело в том, что периметр их каменной ограды составляли стены органично встроенных в нее корпусов боксов для броне — и автотехники. Чтобы предотвратить поджоги бензовозов, людские жертвы и разрушения в районе КПП, танкисты протаранили внешние стены своих боксов. Стремительный выезд танков, БТРов и БМП с бойцами на броне застал врасплох поджигателей и взрывников.

Кстати, лейтенант Утинский об архитектурно-строительных достоинствах Сальянских казарм рассказывал с нескрываемым уважением и юмором:

— Бытует легенда, что свое название они получили от француза по фамилии Сальян. Служил француз в русской армии в царствование императора Николая I. По какому то случаю, француз проштрафился перед его императорским величеством. За свою провинность он по высочайшему указу был направлен служить в Баку, считавшимся тогда совершенно диким местом Российской империи. Француз был хорошо образован, обладал оригинальными архитектурными взглядами, высокими организаторскими способностями. Прибыв в захолустный Баку и, желая искупить перед царем вину, развил бурную деятельность. Под его личным руководством буквально за 3–4 года построили красивую и добротную крепость-городок, причем с учетом особенностей местной архитектуры и климата. Зимой в казармах тепло, а летом прохладно. Городок искусно озеленен, благодаря чему в нем создался изумительный микроклимат. Совершив инициативный строительный подвиг, Сальян, надеясь на снисхождение царя, отправил Николаю I восторженную депешу: «Государь, докладываю, в этом диком краю я, Сальян, построил земной рай!». Ответ императора был скор и краток: «Построил земной рай — молодец! Ну и живи в нем!» Что было потом с Сальяном, не — известно. Но имя свое он увековечил в шедевре военно-фортификационного искусства, который стал составной частью городской застройки.

Надо отметить, что из четырех полков Бакинской дивизии, только 135 полк был развернутым, то есть полностью укомплектованный личным составом согласно штатным нормативам. Остальные же — кадрированные или на период мирного времени состоящие, в основном, из офицерского состава. Они-то и должны быть на случай чрезвычайного или военного положения доукомплектованы бывшими военнослужащими-резервистами из рабочих, колхозников, инженеров, учителей и т. д. Полки Бакинской дивизии и другие мотострелковые части, пополненные в соответствии с планами Генерального штаба на этот случай из числа резервистов Ростовской области, Краснодарского и Ставропольского краев, принимали самое непосредственное участие в разблокировании города, а фактически в подавлении основной части мятежа. Не стриженные, бородатые и обмундированные на скорую руку в залежалую на армейских складах униформу старого образца, они, надо признать, храбро решали поставленные задачи. Но мнению военных, на их долю выпала самая сложная боевая задача. Им пришлось буквально пробиваться по каждой улице города, обследовать каждый дом, встречая ожесточенное сопротивление боевиков, нередко вооруженных гораздо лучше ополченцев. Но 30–40-летние «партизаны» с автоматами АКМ-47 действовали умело, расчетливо и разумно распоряжались своими военными навыками и умениями, полученными в период строевой службы, а многие закрепившие их в Афганистане, на масштабных армейских учениях, участвуя в аналогичных ситуациях в Чехословакии, других локальных военных операциях. Они по-отцовски оберегали от рисковых шагов юных однополчан. Своими грамотными действиями, порой, ценой своей крови или жизни спасли от гибели многих необстрелянных солдат.

В ответ на стрельбу боевиков военные вынуждены были вести ответный поражающий огонь. Но эта мера была вынужденная. На протяжении нескольких дней агрессивные силы НФА не реагировали ни на какие просьбы и уговоры воинов. В Баку в период между 20 января и 11 февраля погибло 38 военнослужащих. Многие, как лейтенант Сергей Утинский, пострадали от пуль боевиков, от камней, арматуры, брошенных в них с балконов, крыш, из подворотней домов азербайджанцами, ослепленными националистической заразой.

Бакинские события оказали губительное влияние на другие районы Азербайджана, представители Народного фронта на местах действовали безнаказанно и нагло. На юге Азербайджана официальные органы власти были разгромлены, разогнана милиция.

После январских событий было арестовано около 300 погромщиков и боевиков, в том числе многие руководители Народного фронта, однако они вскоре вышли на свободу и продолжили свою антисоветскую деятельность. Первого секретаря ЦК КП Азербайджана Везирова заменил Муталибов, до этого недолго работавший в должности председателя Совета Министров республики, на которую был переведен с поста первого секретаря Сумгаитского горкома партии. В. П. Поляничко сохранил свои должности второго секретаря ЦК Компартии и председателя республиканского Оргкомитета по НКАО.

29 февраля 1990 года состоялось закрытое заседание Верховного Совета СССР, посвященное событиям января в городе Баку. Народные депутаты СССР от Азербайджана потребовали на нем создания комиссии по расследованию действий армии, подобную той, что расследовала события в Тбилиси 9 апреля 1989 года. В ответ министр обороны Язов, министр внутренних дел Бакатин, председатель КГБ СССР Крючков изложили факты о резне и бойне в Баку, устроенной национальными экстремистами, которые до этого никогда не появлялись в средствах массовой информации. И компромисс был предрешен. Комиссия не была создана. Доклад о резне и депортации армянского населения из Азербайджана приняли к сведению, без должной оценки остались и попытки националистических сил в совершении государственного переворота и оказания вооруженного сопротивления армии.