Тургеневская барышня бальзаковского возраста - Юлия Еленина

их портить сейчас. Столько лет как-то умудрялся встречаться с женщинами, и вроде бы всех все устраивало. А сейчас сам как подросток. Не знаю, что говорить, что делать. Надо же было влюбиться в новую учительницу сына! Бразильская мелодрама, честное слово…

Заглушив машину, вышел на улицу и увидел Германа на скамейке возле подъезда с двумя парнями примерно его же возраста. Они что-то бурно обсуждали, уставившись в планшет. Даже на улице не отлипают от гаджетов.

Я подошел и сказал:

– Добрый день.

Друзья сына дружно протянули:

– Здрасьте, – и снова опустили глаза в планшет, а Герман поднялся и прищурился:

– Даже не стану спрашивать, где ты был.

Так-так, начинаются прозрачные намеки.

– Я же предупредил вчера, что не приеду.

– Ага.

– Слушай, а не хочешь куда-нибудь съездить? Ну, если ты, конечно, уроки сделал.

Герман удивленно на меня посмотрел, а потом спросил:

– Куда съездить?

– В кино, например, – пожал я плечами. – Только я приму душ и переоденусь.

– Договорились, – сделал сын пальцами «окей» и добавил: – Я тебя здесь подожду.

Через полчаса я снова появился на улице. Герман, увидев меня, попрощался с друзьями, и мы пошли к машине. Устроившись в салоне, он пристегнулся и повернулся ко мне:

– Пап?

– Что?

– Это подкуп? Чувство вины?

Какой умный ребенок. Можно было сделать вид, что я не понял вопрос, это начало бы стирать доверие между нами. Наверное, мое предложение действительно выглядело немного странно. Сначала я рассказываю о том, что с кем-то встречаюсь, потом пропадаю на выходные, а когда возвращаюсь, предлагаю вместе провести остаток воскресного дня. Но я сделал это потому, что захотел. За последние годы я привык, что Герман больше предпочитает проводить время с друзьями. И если поначалу еще иногда предлагал какое-то совместное времяпрепровождение, то потом все реже и реже, потому что ответ всегда был одинаков.

– А ты почему решил уделить время своему старику? – усмехнулся я в ответ. – И я тебя не подкупаю.

– Но вину, значит, все-таки за что-то чувствуешь. И ты еще далеко не старик.

А чувствовал ли я вину? Да. Но не за свои отношения с Лолой, а скорее за то, что не знал, как сказать об этом Герману.

Она просила подождать до конца учебного года, но мне кажется, что не стоит. Чем дольше тяну, тем больше потом у сына будет недовольства. Что мы столько времени скрывались и морочили ему голову. Но кто знает… Реакция может быть любой.

ГЛАВА 39

Работу я свою любила, как бы странно это, наверное, ни звучало из уст учителя. Да, были не очень приятные моменты в виде педсоветов, массы бумажной работы и некоторых неадекватных родителей, но все-таки любила.

А сейчас еле волочила ноги в сторону школы. Еще утром прикидывала, что можно придумать. Больничный? Тетя Маша оформила бы без проблем. Отпуск? Никто не отпустит.

Но потом поняла: что ни придумай, все равно придется через некоторое время вернуться. Уж лучше сразу, чем лежать дома и думать.

Со всех сторон к школе подтягивались ученики, и я всерьез решила, что заработаю инфаркт от каждого раздававшегося сбоку «здравствуйте, Лолита Ивановна». Кивала в ответ, приклеив улыбку, но чувствовала себя отвратительней некуда. А когда я услышала, едва зайдя в холл, громкий голос Демьяна Викторовича за спиной, то даже подпрыгнула:

– Лолита Ивановна! Не зайдете ко мне в кабинет?

Выдохнув, обернулась и кивнула.

Директор удовлетворенно улыбнулся и, посмотрев на часы, двинулся в сторону своего кабинета.

Ну и где я еще провинилась? В том, что Демьян Викторович не собирает сплетни, тем более от учеников, я уверена, а значит, дело в другом. Не думаю, что он мне предложит кофе выпить.

В приемной я поздоровалась с секретарем, которая округлила глаза, увидев меня. Да, я не такой частый гость на ковре директора. Демьян Викторович закрыл дверь в свой кабинет и занял место за столом, сказав:

– Присаживайтесь, Лолита Ивановна.

– Слушаю вас, – стараясь говорить спокойно, присела я на стул по правую руку от директора.

– Как классное руководство? – неожиданно улыбнулся Демьян Викторович.

Я, признаться, даже растерялась. Не думала, что он вообще в курсе, потому что такими делами заведует Нелли Евгеньевна, да и она больше главенствует в школе, а директор у нас так, номинальный.

– Нормально, – осторожно ответила я.

– Лолита Ивановна, мне тут наша завуч принесла интересную петицию, – взял Демьян Викторович со стола обычный белый лист. – От ваших учеников.

И тут мое сердце, пропустив удар, упало куда-то в район пяток, а директор еще драматично тянет паузу. Ему бы в театральном вузе деканом быть, а не в общеобразовательной школе штаны протирать. Демьян Викторович, барабаня пальцами по столу, сделал вид, что увлеченно читает, хотя содержимое наверняка уже знал.

– Через десять минут уроки начинаются, – поторопила я.

– Да-да, – кивнул директор и передал мне лист со словами: – Ознакомьтесь.

Я начала читать, даже перестав дышать, а потом выдохнула с облегчением. От Демьяна Викторовича это не укрылось, потому что он удивленно спросил:

– Вы ожидали увидеть там что-то другое?

Отрицательно покачав головой, сказала:

– Я поговорю с ними. Никакой силы эта петиция даже со всеми подписями не имеет, – улыбнулась я. – Они просто дети. Один сказал – все подхватили. Они мне говорили что-то подобное, но я не думала… – развела руками.

– Идите, Лолита Ивановна. Еще поговорим.

Два раза мне повторять не надо было. Схватив сумку, вылетела из кабинета, на эмоциях слишком громко хлопнув дверью. Секретарь даже привстала со стула, наблюдая за мной. Так, сегодня будет новая тема для обсуждений в учительской: как директор довел самого спокойного учителя за восемь минут.

В класс я входила со звонком. Хорошо, что сейчас у меня будущие выпускники, их мало волнуют сплетни восьмиклассников и личная жизнь учителей. На носу экзамены, выпускной, поступление.

В середине урока, когда я распиналась возле доски про проблемно-тематический диапазон лирики Бродского, зазвонил мой телефон в сумке. Обычно я выключаю на уроках звук, но сегодня забыла, что неудивительно в свете утренних событий.

– Извините, – сказала ученикам.

А когда посмотрела на экран, все зубы разом свело. Конечно, доброжелатели уже донесли Инне Павловне, какой фортель выкинули ее ученики. А портить отношение с коллегами – это последнее, что мне сейчас надо. Сбросив звонок, написала быстро: «Перезвоню после уроков».

Сразу вспомнилась строка из Онегина: «Что день грядущий мне готовит?»

Скоро начну дергаться от любого оклика или звонка, ожидая подвоха. Но и первый, и второй, и третий уроки прошли спокойно, даже мои посещения учительской обошлись без косых взглядов.

– Лолита Ивановна!