Уроки вожделения (СИ) - Казанова Элла

– Не понимаю, о чем ты.

– Я помогу понять, – мягко произнес маркиз, останавливаясь вплотную, и положил ладонь ей на горло, погладил большим пальцем голубую жилку под тонкой кожей. Гостья не шелохнулась и не попыталась скинуть руку. Смотрела на него завороженно, с примесью, какого-то отчаянного болезненного восторга. – Еще раз попробуешь увидеться с Дэйнарой или передать послание, или еще, как-то заморочить ей голову, и твоего ребенка будет воспитывать дед. – Пальцы чуть сжались на горле. – Случайно окажешься в том же городе, что и она, и так же случайно зайдешь в ту же кофейню, и твоего ребенка будет воспитывать дед, – пальцы стиснули женскую шею еще немного. – Если до нее снова будут домогаться, а тем паче попытаются похитить нанятые тобой люди, и даже если Дэйнара просто случайно прольет на себя чай, когда ты будешь проезжать мимо… ты ведь уже поняла, что произойдет? Теперь я внятно объяснил? – Из тона маркиза окончательно ушла обманчивая мягкость, а рука теперь стискивала шею так, что девушка уже сипела и синела, но по-прежнему не пыталась отлепить его пальцы.

Улыбнулась, как человек, которому нечего терять.

– Ты правда убьешь меня, Асгарт? После всего, что между нами было? – Она вдруг накрыла его руки своими, усилия нажим. – Тогда сделай это, давай. Давай, что же ты медлишь? Убедись лично, что я больше не приближусь к твоей шлюшке!

Маркиз оттолкнул ее, не скрывая брезгливости.

– Сказал бы, что мне тебя жаль, Патриша, но мне не жаль. Тебе нужно лечиться.

– Что, неужто она так хороша в постели? Даже лучше меня? Ничего, Асгарт, я подожду. Подожду, пока она тебе надоест, и ты вспомнишь про меня.

– Этого не будет: я женюсь на Дэйнаре. Так, что можешь не ждать с отчетом своего человека, который дежурил сегодня ночью. Он сейчас на полпути в Дархэм и очухается в трюме не раньше утра, уже милях в сорока вверх по течению.

Девушка побледнела.

– Ты… ты лжешь! – Она быстро шагнула к нему и прижала его руку к своему животу. – А, как же наш ребенок? Ты лишишь его отца?

– Перестань ломать комедию, мы оба знаем, что это не мой ребенок, и ему нужен настоящий отец. Я не лгу, Патриша, наша свадьба состоится завтра, вернее, уже сегодня в часовне Картвилля. Я договорился с пастором.

– Сегодня? – ошеломленно переспросила та и тут же попыталась взять себя в руки. – Но к чему такая спешка? Разве ты не знаешь, что столь важное событие требует времени на подготовку? Я уж не говорю о том, что невесте нужно подобающее случаю платье!

Маркиз хотел убрать руку, но гостья держала неожиданно крепко.

– Детали не твоя забота, платье будет. Обстоятельства не располагают к промедлению. Да и я не вижу смысла откладывать, мое решение не изменится.

В этот момент визитерша посмотрела на кого-то за его спиной, однако маркиз, занятый тем, что высвобождал руку, не заметил ни взгляда, ни полуулыбки, зазмеившейся на ее губах при виде бледной пятящейся от дверей библиотеки девушки. Гостья прижала его ладонь и второй рукой, но уже через секунду он раздраженно сбросил обе и отошел.

Поведение собеседницы неуловимо изменилось. Она прошлась по библиотеке, лениво потянулась всем телом, как кошка.

– Обстоятельства? – усмехнулась. – Ты, верно, о безобразной сцене в заведении уважаемой мадам Луизы? И скандальных статьях, которые вот-вот появятся в газетах и уничтожат репутацию бедняжки мисс Эштон? Хотя нет, это ты ее уничтожил, собственноручно, когда выволок свою драгоценную Дэйнару из кофейни у всех на глазах. А теперь пытаешься спасти пепел этой нелепой скоропалительной свадьбой.

– Тронут твоей заботой, но вынужден разочаровать: сплетен не будет. Видишь ли, перед тем, как завернуть к пастору, я поболтал с каждым из бывших в той кофейне, и они лично признались мне, что ничего не видели.

Лицо девушки исказилось от гнева, она резко остановилась.

– Одного не пойму, – продолжил маркиз, – почему ты помешалась именно на мне? Дело ведь не в любви. Или правда искренне веришь, что ребенок мой? Не-е-ет, – протянул он, наблюдая за выражением ее лица, – скорее сомневаешься, кто отец: граф Эверс или лакей, который обычно сопровождает тебя в поездках и сидит рядом с кучером. Разрешу твои сомнения, – маркиз втянул носом воздух, – это лакей. Поздравляю, дитя обрело отца. Даже удивительно, как я успел проскочить между этими двумя. Что, вижу, не рада новости? Неужели потому, что твой отец обещал лишить приданного, если выяснится, что ребенок зачат с простолюдином?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Девушка шагнула к нему.

– Да, признаюсь, я не святая, но все они ничего для меня не значат, Асгарт! Я любила и люблю только тебя! – Она прильнула к нему всем телом, положила руку на пах, но маркиз, поморщившись, отодвинул ее за плечи. Тогда сузила глаза, злобно прошипев:

– Это ты виноват! Я… я стала такой после того существа из подвала!

– Дорогая, нимфомания в сочетании с маниакально-депрессивным расстройством не передаются воздушным путем, а то существо из подвала тебя и пальцем не тронуло и вообще лежало себе смирно в ящике, а вот совать нос в мои дела не стоило. Как и подвергать жизнь Ары опасности, советуя наведаться вниз. А теперь считаю до трех, и если к последней цифре ты не успеешь убраться из моего дома, то я дополню наш контракт приложением, обязывающем тебя молчать не только о виденном здесь, но просто молчать до конца жизни. И не забудь перед уходом оставить кольцо: не люблю, когда вещи моей матери берут без спроса.

Девушка попятилась, машинально прикрыв руку, на которой поверх перчатки сверкал ободок с черным камнем в окружении бриллиантов.

– А ведь твоя шлюшка не знает, что ребенок не твой? Ты ей не сказал, верно?

Мужчина молчал, и она усмехнулась.

– Верно… Почему? Считаешь ниже своего достоинства оправдываться? Или потому, что рыльце-таки в пушку, и ребенок вполне мог оказаться и твоим? Или… думал, что она все равно тебе не поверит?

Лицо маркиза дернулась, и девушка расхохоталась, приподняв брови.

– Ох, Асгарт-Асгарт-Асгартона готова спать с тобой, но не доверять. Может, потому, что ты не доверяешь самому себе? Я ведь знаю, каким ты можешь быть… Не боишься однажды проснуться в луже ее крови?

Лицо мужчины потемнело.

– Раз, – отчеканил он, направившись к ней.

Девушка, зарычав, схватила с каминной полки статуэтку и швырнула в него.

– Сволочь-мразь-подонок-ненавижу!! – Маркиз уклонился, не прекращая двигаться в ее сторону.

– Два.

Запустив в него кочергой, с тем же результатом, гостья метнулась прочь, а потом резко остановилась и развернулась к нему, расстегивая ряд пуговиц у себя на груди, сдирая платье.

– Ну же, давай сделаем это прямо здесь, напоследок, в память о былом! Мой свадебный подарок тебе… Шлюшке мы не расскажем, честно-честно!

Мужчина сделал еще один шаг и замер, услышав донесшееся снаружи ржание.

– Три! – расхохоталась гостья, раскинув руки и запрокинув голову, закружилась на месте. – Девочка лети!

Но маркиз уже не услышал, рванув наружу, вслед стремительно удаляющемуся стуку копыт.

* * *

Ветер свистел в ушах, забивался в нос, рот, не давая сделать вдох, руки бестолково хватались за воздух, а мир кувыркался и переворачивался, пока неимоверно тяжелое тело влекло Ару вниз, в реку, похожую на блестящий панцирь. При ударе с такой высоты она и будет, как стальной панцирь…

Говорят, в подобные минуты вся жизнь проносится перед глазами, ее самые значимые моменты. Но у Ары почему-то мелькали только последние три недели рядом с Асгартом, словно в них уместилась целая жизнь, или словно настоящая жизнь началась только с них: теплые руки в ее волосах, упоительные поцелуи с ароматом роз, глаза, горящие нездешним светом для нее одной, низкий бархатный голос, от которого замирает сердце, и бегут мурашки… и бледное, искаженное ужасом лицо в то последнее мгновение перед падением, когда она обернулась. Получается, даже последнее ее воспоминание на земле было о нем… И почему-то с ним умирать не так страшно. Даже красиво – когда вокруг только бескрайнее небо.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})