Из СМЕРШа в ГРУ. «Император спецслужб» - Александр Вдовин

За «путешественниками» велось круглосуточное наблюдение. Когда американцы прибыли в город и разместились в «нужном» чекистам номере гостиницы, то в ходе проведения оперативно-технических мероприятий стало ясно, что они «расчехлились» и стали собирать переносной радиоэлектронный модуль. Тут же их и накрыли чекисты…

Технические специалисты Генерального штаба и советской военной разведки так оценили этот «портативный агрегат»:

«…Аппаратура предназначена для решения задачи нового, ранее не встречавшегося вида агентурной технической разведки. Аппаратура позволяет вести предварительную разведку импульсных, радиолокационных, радионавигационных станций и систем управления реактивным оружием. Разведывательные данные, получаемые с помощью этой аппаратуры, являются исходными и в совокупности с другими разведывательными сведениями имеют большое значение для разработки технических средств подавления нашей радиолокационной системы в ходе боевых действий…

Работа разведчиков с указанной радиоаппаратурой представляет серьезную опасность для обороноспособности нашей страны…»

Спустя годы мы понимаем, что гонка вооружений была выгодна нашему противнику. Его финансово-экономический потенциал был значительно выше нашего. Его промышленность бурно развивалась, ликвидируя безработицу. Нам же она была невыгодна, т. к. деньги нужны были и для сельского хозяйства, и для промышленности, и для культуры, и для социального сектора. Но у политиков не хватило ума, у ученых прозорливости, а у аналитиков и руководителей КГБ ни того, ни другого, ни третьего.

Первым Председателем КГБ при СМ СССР с 1954 по 1958 год был И. А. Серов, которого хорошо знал Хрущев еще по работе на Украине, поэтому он ему доверял больше, чем кому-то.

Как уже известно, возвратившегося с Украины в июне 1954 года Петра Ивановича Ивашутина назначают заместителем председателя КГБ при СМ СССР. В этой должности он становится куратором многих подразделений Комитета, в том числе отвечающих за контрразведывательное обеспечение особо важных государственных объектов и Вооруженных сил СССР.

О человечности Ивашутина вспоминал военный контрразведчик Борис Сыромятников:

«Вот один из эпизодов, характеризующих Петра Ивановича как руководителя и как человека. В бытность его заместителем руководителя 3-го главка (а я в то время был старшим оперуполномоченным в этом Главке), в один из дней он срочно вызывает меня в кабинет. По прибытии с ходу предлагает мне дать заключение по поступившему из Ленинграда делу, по которому следует, что он у министра обороны Н. А. Булганина должен получить санкцию на арест одного специалиста. Речь шла о крупном конструкторе надводных боевых кораблей.

Действительно, по замыслу Петр Иванович должен был получить санкцию на арест у Булганина.

Зная Булганина, можно не сомневаться, что такую санкцию он дал бы без промедления (арест был согласован: начальником отдела контрразведки Балтийского флота контр-адмиралом Мозговым, прокурором Ленинграда и первым секретарем Ленинградского горкома и обкома ВКП(б)). Очевидно, что это дело вызвало сомнение у Ивашутина. Дело было очень объемистое.

Ознакомившись с делом, я пришел к твердому убеждению, что никаких оснований для ареста этого конструктора нет. Никакой антисоветской агитацией, даже по меркам того времени, он не занимается. Он лишь высказывает в узком кругу нестандартные мысли…

Вместо того чтобы побеседовать с конструктором, руководство отдела контрразведки пошло по пути накапливания таких высказываний.

В тот же день я доложил Ивашутину свои соображения по этому делу:

„Арест талантливого конструктора не обоснован, он не способен нанести вред нашей оборонной промышленности. Что в наших интересах: сохранить крупного конструктора или получить непригодного к физическому труду заключенного?“

Я вынужден был ставить так вопрос, поскольку не мог не считаться с расширительным понятием „антисоветской агитации“, хотя я его взгляды не разделял.

Ивашутин с моей оценкой этого дела согласился и при мне лист с собранными основаниями на арест перечеркнул. Это было непростое решение. Ивашутин пошел против ленинградского прокурора, партийного руководства, конечно, с мнением Мозгова он мог не считаться. Мозгов был ему подчинен, решение это принял необоснованно и поспешно, поставив Ивашутина в затруднительное положение. Это был период торжества „рюминщины“.

Проявленный в данном случае взвешенный и смелый подход был весьма характерен для Ивашутина. Он являлся новатором в деле разумной и эффективной организации защиты секретов. Как зампред, он был в тягость карьеристам шелепиным, семичастным, циневым, занимавшим высокие посты при крайне ограниченном умственном багаже…»

В 1956 году Ивашутин становится уже первым заместителем председателя Комитета, а Серова в 1958 году направляют в армию — начальником ГРУ Генштаба. Председателем КГБ на заседании Президиума ЦК КПСС в декабре 1958 года назначается в прошлом комсомольский работник Александр Николаевич Шелепин. Говорят ветераны, что он не хотел идти на должность руководителя КГБ, всячески отказывался от такого «чекистского доверия». Кстати, с началом Великой Отечественной войны он занимался отбором комсомольцев для заброски в немецкий тыл. В их числе была легендарная Зоя Космодемьянская — Таня.

Серов прослужил в ГРУ до 1963 года, когда был отстранен от должности в связи с разоблачением шпиона Пеньковского. После своего смещения он находился некоторое время в тени. Его имя выпало из обоймы упоминаемых в советской печати руководителей отраслевых ведомств. Итак, бывшего шефа Ивашутина в КГБ генерала армии И. А. Серова не только сняли 2 февраля 1963 года с должности, но и понизили в воинском звании. Генерал-майором он стал уже через несколько дней — 7 марта. А 12 марта его лишили всех государственных наград, в том числе и Золотой Звезды Героя Советского Союза по стандартной в такой ситуации тех дней формулировке «…за притупление политической бдительности».

Пострадали и другие должностные лица, отвечавшие за работу с кадрами. Уволены были первый заместитель начальника ГРУ генерал А. Рогов и начальник управления кадров генерал А. Смоликов, которые являлись исполнителями изъятия компрометирующих материалов из личного дела Пеньковского.

Из Москвы Серову тоже пришлось выехать, — он был назначен на должность помощника командующего Туркестанским военным округом по учебным заведениям. Через два года опальный генерал был уволен из Вооруженных сил по состоянию здоровья.