Белый князь (СИ) - Михаил Ежов

class="p1">— Ну, Юшен выразилась несколько иначе. Но смыл был именно такой.

— Я рад, что вы нашли общий язык, старик. Как она тебе, в целом?

Матвей снова взялся за брусок.

— Смотря, в каком качестве, господин. Девушка она, конечно, обаятельная. Даже слишком. Я почти попал под её чары.

— Почти? — насмешливо переспросил я.

Камердинер кивнул.

— Именно. Словно в какой-то момент она передумала… кокетничать со мной.

Умница. Вспомнила запрет соблазнять мужчин в поместье триады.

— Нужен ты ей, — сказал я, улыбнувшись. — Старый развратник.

— Вы несправедливы, господин, — покачал головой Матвей. — У меня и в мыслях не было приударить за ней. Она мне в дочери годится. На вид.

— Не было, значит?

— Не было, пока в какой-то момент я друг не понял, что не столько слушаю, что она говорит, сколько любуюсь ею. Где вы её нашли?

— Вроде, я уже сказал, что тебя это не должно интересовать.

Камердинер вздохнул.

— Меня интересует всё, что с вами происходит, господин.

— Ладно, я это ценю. Но с Юшен лучше особо не треплись.

— Почему? Она опасна?

— С чего ты взял?

Старик пожал плечами.

— Ваше благородие, вы ведь не в Пустоши её встретили? Скажите, что не притащили в дом существо, изменённое кровью титанов.

Он говорил спокойно, однако в его голосе чувствовалось напряжение.

— Например, кого? — спросил я.

— Не знаю. Мутанта? Или хули-цзин?

Однако! В проницательности старику не откажешь. Правда, и Юшен хороша — завести разговор о лисицах-оборотнях.

— А если и так? — спросил я, оглядевшись, чтобы убедиться, что наш разговор никто не слышит.

— Будьте осторожны, ваше благородие, — ответил камердинер, бросив на меня быстрый взгляд. — Не играйте с огнём.

Я вздохнул. Большую часть жизни я именно этим и занимался.

— Не беспокойся, старик. И ни с кем не делись своими предположениями.

Матвей кивнул.

— Как прикажете. Просто… В общем, не лучше ли мне присматривать за вашей гостьей?

— А ты уверен, что сможешь устоять перед её чарами?

Камердинер задумался. Рука с ножиком замерла над недоделанной фигуркой.

— Не знаю, — ответил он, наконец.

Я положил руку ему на плечо.

— Не забивай себе этим голову, дружище. Это моя забота. Тебе не о чем беспокоиться.

Взглянув на меня, Матвей нехотя кивнул.

— Как скажете, ваше благородие. Как скажете, — чиркнув по фигурке, он глухо выругался и отбросил заготовку в сторону. — Снял лишка. Этого уже не исправить. Придётся начинать заново.

Я уже собирался зайти в дом, как меня окликнул знакомый голос. Обернувшись, я увидел спешившего от большого дома Пенгфея.

— Господин, вас зовут! — крикнул он, приближаясь. — Мне велено вас проводить.

— Кто, господин Ма?

Парень кивнул.

— Ну, пойдём.

Мы двинулись к дому и вскоре оказались в холле, а затем прошли через небольшую анфиладу комнат и остановились перед приоткрытой дверью.

— Секунду, господин, — шепнул Пенгфей и заглянул в комнату.

Я услышал, как он говорит, что я пришел. Затем обернулся и отступил в сторону.

— Входите, господин.

Переступив порог, я увидел Ма, стоявшего возле камина, опершись на мраморную полку с расставленными на ней фигурками, вырезанными из слоновой кости. Кажется, они называются окимоно и производятся в Японии. Большая часть из них представляет немалую ценность для коллекционеров. В России тоже имелись любители этого восточного вида искусства. Некоторые собирали просто огромное их количество. Даже у моего отца имелось штук двенадцать в одной из гостиной, оформленной в азиатском стиле. Но он им никакого значения не придавал, считая просто элементом интерьера.

Справа сидел, положив ногу на ногу, Аничков в коричневом двубортном костюме и белоснежной рубашке, расстёгнутой на две пуговицы. В пальцах у него был зажат стакан с тёмной золотистой жидкостью на дне. Ну, да, Азия — основной потребитель импортного коньяка, который во Франции почти и не пьют.

Возле окна со скучающим видом стоял Рапира. Между его пальцами скользил маленький узкий ножик, похожий на брелок.

— Господин Белозёров, садитесь, — указал мне на свободное кресло, поставленное напротив Аничкова, босс триады. — Мой гость просветил меня насчёт того, кем вы были в прежней жизни, если можно так выразиться. Хоть я его об этом и не просил. Он заверил меня, что у него есть к вам разговор. Поэтому я вас и пригласил. Вы не против уделить соотечественнику немного времени?

— Благодарю, — кивнув Ма, я прошёл к креслу и сел. Взглянул на Вождя. — Как ваш груз, господин Аничков? Всё в порядке?

— Полном, — улыбнулся тот. — Вашими стараниями.

— Я вас оставлю, — сказал Ма, отходя от камина.

Хм… Как интересно. Похоже, Вождь пользовался у триад большим влиянием, чем хотелось бы Ма. Ладно, послушаем, что скажет.

— Не обращайте внимания на Антона, — проговорил Аничков, поболтав коньяк на дне стакана. — Он здесь потому что думает, будто вы намерены меня убить и именно для этого прибыли в Китай.

— Ваш помощник совершенно прав, — ответил я, жестом отказавшись от предложенной Вождём бутылки. — Именно это мне и поручил сделать Его Величество.

Брови моего собеседника приподнялись.

— Правда? И почему вы медлите? Вам ведь уже удалось подобраться ко мне достаточно близко. И, если верить моим людям, ваш… необычный Дар куда сильнее моего.

— Ну, это не факт, — ответил я. — А что касается, почему я вас не пытаюсь убить, то, уж конечно, не из-за того, что вы ходите с телохранителем.

Мои слова вызвали у Вождя смешок. Он сделал большой глоток коньяка и поставил почти пустой стакан на круглый мозаичный столик слева от себя.

— Так в чем же дело, господин Белозёров? — спросил он, сцепив пальцы в замок. — Почему враг империи всё ещё жив?

— Гораздо интересней, по какой причине вы, такой всегда осторожный, второй раз предоставляете мне возможность вас убить, — ответил я, откинувшись на спинку кресла. — На вас совсем не похоже.

Аничков улыбнулся одними губами. Глаза его оставались холодными и сосредоточенными. Явно он был готов дать отпор. И про то, что мой Дар превосходит его, конечно, упомянул, чтобы мне польстить: ни секунды он в это не верил. Мальчишка вроде меня не может быть магом более высокого уровня, чем опытный чародей, какими бы способностями он ни обладал. К тому же, Аничков считался весьма талантливым боевым колдуном, ещё когда находился в России, а за годы изгнания, конечно, многократно усовершенствовал свои навыки. Поэтому он и чувствовал себя так уверенно, разговаривая со мной. И всё же, параноидальная подозрительность заставляла его нервничать. Наверняка держал всё это время наготове защитную технику.

Аничков слегка подался вперёд, глядя мне в глаза.

— Вы правы, господин Белозёров, но лишь наполовину. Да, я жив и свободен, потому что мною движет страх. Нет лучше защиты от врагов, чем ужас, что тебя могут застать врасплох и убить. Но вы меня врасплох не застали. Кроме того, есть и вторая стороны медали. Я стал тем,