Аллер - Олег Сынков

Диакав. Я отдал ему заранее приготовленный список, который составил на обратном пути с Диакава.

— Вивар, всё это в отдельный ангар, пожалуйста, а когда найдём свободный грузовой Стрик, тогда и отправим.

— Сделаю.

— Тебя есть кем подменить, Вивар?

— Да, а что такое?

— Походи на стрельбище, ты же охотник, тебе понравится.

— Да, я уже слышу грохот, интерес распирает, это правда.

— Вот и сгоняй, не откладывай, подойдёшь к Валиару и скажешь, что по моему наставлению.

— Сделаю.

Я посмотрел на Вивара, а глаза блестят, вот, подумал я, много ли человеку надо, да по сути и немного, и он уже счастлив, но у всех счастье в разном.

— Вивар, мы походим, посмотрим здесь, что как устроено.

— А я что, я ничего.

И сразу после его слов у меня перед глазами встал образ Панкратова-Чёрного в советской форме времён Великой Отечественной Войны с ППШ наперевес.

Я обернулся на Вивара, посмотрел, как бы сравнивая, и понял, что совсем-совсем они не похожи, ну нисколько.

И мы двинулись дальше. Много стояло палаток, я хотел посмотреть, как солдаты живут. Палатки, кстати, на десять человек предусмотрены. Подойдя к одной из палаток, я пропустил вперёд Бата, чтобы удостовериться, что в закрытую палатку можно войти. Была просто палатка без входа в неё, Бат вошёл сквозь материю. Я посмотрел на Крафа и прочитал в его глазах непонимание. Он, наверно, тоже самое прочитал и в моих. Мы оба материалисты, понял я. Сказал ему ждать и вошёл, проплыл сквозь ткань. Незаметно ощупав себя, я осмотрелся вокруг. Порядок везде, всё чистое и выглаженное бельё на кроватях, всё по линиям. И я вспомнил свою учебку в Фергане. Ух, там и порядок был! С ума сойти можно было, наводить марафет каждый день. А ещё эти пословицы всякие от прапоров слышать. На тот момент они звучали издевательски.

Не побыв и минуты в палатке, мы вышли из неё. Мне снова пришлось сделать усилие, чтобы ринуться на материал, но я снова прошёл сквозь материал. Дальше мы пошли смотреть место под стрельбище для пушек. Таких мест было три, и чтобы выбрать одно из них, надо было подняться, ну, хотя бы метров на десять в высоту и оглядеть всё вокруг.

Бат, нужен Слёт осмотреть эти места сверху, и я скажу, какое место подойдёт лучше всего для стрельбища.

Я думаю, наш Слёт здесь стоит, сказал Бат. Пойдём, найдём его.

Как он собирался его найти, понятия не имею. Что, на нём сигнализация противоугонная стоит, что ли?

Как ты его найдёшь? Бат глянул на меня, улыбнулся.

Я найду, и ты вспомнишь сразу, как.

Подошли к парковке, а на ней их штук под сто. Бат одел шлем и начал что-то тыкать в воздухе пальцем. Ей богу, умалишённый, как будто! Я помню, когда только на земле входила эта технология блютуз, на людей было страшно смотреть. Идёт такой или такая и всему миру орёт чего-то, доказывая. Ну, сумасшедший и только. Вот и Бат также сейчас выглядел.

Но случилось, и Слёт поднялся над землёй, в метрах десяти от нас на парковке. Мы пошли к нему, обходя другие слёты. Подошли, и он медленно опустился. Бат убрал шлем.

Ну что, вспомнил?

Я сначала закивал, а потом замотал головой, говоря: нет, не вспомнил.

Бат залез на крыло и открыл кабину, затем сел сам с одной стороны и позвал меня. Я не заставил его долго ждать и присоединился к нему, сев рядом в другое кресло. Но тут опомнился, а Краф. Как с ним быть?

Бат, а Краф?

А ты что, его не позовёшь?

В смысле, позвать не понял?

Да он с детства приучен к слётам.

И я крикнул: «Краф, чего расселся? В кабину ко мне бегом!» Ох, как он быстро это сделал! Он подпрыгнул на крыло, и через секунды две он уже сидел за нами в кабине.

Что, Краф, полетаем? Он снова, как тот дельфин, заклокотал языком. Да ему это, оказывается, нравится! Я второй раз от него слышу такой звук.

Ну что ж, тогда держись.

Аллер, не поверишь, но ему эти кульбиты в воздухе, что мы делаем на слёте, ну очень нравятся.

Так давай, Бат, на ту территорию, которая наименьше всего мне понравилась для стрельбища.

Это куда?

Вон в ту сторону, где видна самая большая гора на Шабу.

Кабина закрылась, и мы взлетели вверх. Бат управлял аппаратом, я не мешал ему. Мы потихоньку полетели вперёд и поворачивали понемногу к той высокой горе, на которую я указал Бату.

И тут между мной и братом пролезла голова Крафа. У него был полуоткрытый рот, и глаза бегали, цепляясь, я так понял, за какие-нибудь выпуклости на поверхности. Он смотрел именно по курсу движения.

А я вспомнил свою земную жизнь. Как мы с женой ездили в деревню. Там был у нас дом, оставшийся в наследство жене от её родителей. Земли было много, почти сорок соток. Себе оставили десять соток с домом, остальное продали семье из Мурманска. Семья: муж с женой, которые переехали на постоянку жить туда, вроде бы и не старше нас, а уже на пенсии.

Жена за рулём, я рядом, и пёс — простая дворняга, которого подобрал я на улице, когда он был ещё щенком. Я назвал его Феликс. Он постоянно поначалу рычал, когда ел, вот и назвал его как Дзержинского.

Вообщем, пёс вёл себя точно так же, как и Краф сейчас. Влезет между нами и смотрит на дорогу, оперевшись на переднюю панель. Машина — автомат, поэтому пёс и не мешал, ну, может, иногда. И глаза также бегали, рот приоткрыт, только у пса ещё язык высунут был. И что-то так мне туда захотелось к ним, что аж в глазах немного потемнело от этого чувства.

Мы пролетали над территорией, вроде бы нормальное место, но её пополам делила река.

Не пойдёт, Бат, давай вон туда, и показал на восток, мы полетели туда. На Востоке тоже забраковал место, много мелких возвышений, как пирамид. Ну, остался север, если и там забракую, то останется место с рекой. Мы сделали облёт один раз, вроде ничего не мешало здесь. Бат, повтори и чуть пониже, вот тут я и заметил две небольшие горы, если снести их макушки метров на пятнадцать, то они не будут мешать и вовсе.

Бат, давай на третий заход.

Вот смотри, брат, здесь мешают вот эти две горы, их можно убрать хотя бы наполовину?

Само собой, можно,