Наивный Робинзон v. 2.0 - Алексей Трефилов

— Я слушаю тебя вождь!

— Ты неправильно себя ведешь, нападаешь на моих охотников, отбираешь у них одежду, а еще ты забрал наше золото! Хорошие гости так себя не ведут!

— Гости?! — удивился я, отпуская дезертира. — Ах да! Ты утверждаешь, что это твоя земля и твой дом. Но человеку принадлежит только то, за что он готов сражаться! Почему ты не сражался, когда на эту землю пришли первые поселенцы? Почему же ты не сражаешься сейчас вождь? Иногда в эти бедные зверем края, забредали охотники твоего племени, но это не делает землю твоей. Предки карфагенян охотились в разных землях, но земля где ступала их нога, им не принадлежит, на ней живут другие племена и люди. Повторю: теперь это мой дом и дом моих людей, если ты не согласен, будем сражаться! Ты готов сражаться вождь? Я жду ответа!

— Ты меня не убедил, я буду думать. — ответил вождь. — Ты взял золото, нам нужен порох, пора рассчитаться!

— А мне нужно имущество Карфагена! — я пнул лежащий на земле мушкет. — Не хотите возвращать, платите за него золотом! Добавлю, что недружественному Карфагену племени, порох продавать не буду! Тот, кто вооружает своих врагов, похож на идиота и как минимум не отличается умом. К тому же, я не знаю, кто еще живет у тебя в племени? Может быть, ты приютил каторжников? Что ты мне ответишь?

Вождь задумался, помолчав немного, он сказал:

— Племени нужно посоветоваться с духами предков.

И вся дружная четверка растворилась в кустах, оставив лежать на дороге солдатскую форму.

— И сколько вас нужно ждать? — обратился я к запыхавшемуся десятнику, подбежавшему ко мне с десятком солдат. — У вас что, наблюдатель на вышке совсем мух не ловит?

— Ну… — протянул десятник.

— Тогда пойдем другим путем, раз у наблюдателя проблемы с мухами, дадим ему топор, пусть учится отгонять им мух на лесоповале. Говорят, это отличное упражнение, развивающее внимательность и остроту зрения! Через полчаса вижу его в мастерской, будет колоть и рубить все, до чего сможет дотянуться! А пока, раз уж пришли, помогите мне дотащить эту вязанку, она из меня уже все силы вытянула!

Через полчаса, вручив провинившемуся наблюдателю топор, я скомандовал:

— Смирно! Слушай боевую задачу доблестный воин Карфагена! Родина в опасности! В течение часа тебе надлежит разыскать десять бамбуковых хлыстов, примерно такого диаметра. — я продемонстрировал солдату колечко из сомкнутых большого и указательного пальцев. — Где ты их будешь искать, знать не желаю! Прояви смекалку боец! Исполнять!

«Молодец! — подумал я, глядя вслед упылившему в поселок солдату, — был бы дурак, рванул бы в сельву! В поселке женщины, у них все, что хочешь выпросить можно, если конечно знать с какой стороны правильно подойти».

Судя по этому солдату, он зайдет четко по уставу: «С тыла!», а не как гражданские шпаки: «Сзади!»

Прислушавшись к донесшимся из поселка возмущенным женским взвизгам, я улыбнулся и принялся за работу.

Первым делом развел огонь в печи и положил на плиту обжигаться куски известняка, которые предварительно измельчил молотом. Вообще насколько я знаю, в промышленных масштабах, его обжигают в больших печах, по несколько тонн за раз, но мне-то был нужен всего стакан. Я решил пойти путем кустарного обжига, о котором узнал от своего друга. Как-то раз я приехал к нему в гости, он жил в «частном секторе», в своем доме. Сами знаете, как выглядит «частный сектор» в российской глубинке, дороги в лучшем случае посыпаны гравием или шлаком, весной и осенью непролазная грязь. Так вот, с трудом пробираясь по этой грязи, мы поднялись на железнодорожную насыпь, я обратил внимание, что вдоль насыпи устроены примитивные, самодельные печи. Выглядели они неприглядно, несколько кирпичей или камней, на которые был положен металлический лист, огонь разводился прямо на земле. Скорее это можно было назвать очагами, а не печами. Я поинтересовался:

— А что это такое?

— Люди известь делают. — охотно пояснил друг. — В магазине не накупишься, да и многие продают ее на базаре, все лишняя копейка в семью.

— И как ее делают? — заинтересовался я, в моем представлении известь самозарождалась расфасованная в пакетики, на складах магазинов.

— Железнодорожную насыпь видишь, она вся из дробленого известняка, выбираешь кусочки поменьше, кладешь их на железный лист, разводишь под ним костер побольше и идешь заниматься своими делами.

— А следить не надо, не боитесь что пережжете?

— Смысла нет. Когда костер прогорит, если известняк пожелтел или побелел, а камни немного уменьшились в размере, значит готово. Не получилось, разводишь костер по новому, мы же не на заводе при высокой температуре обжигаем.

— А что дальше?

— Ждешь, пока остынет или совком в ведро складываешь, несешь домой и опускаешь камешки в емкость с водой, только надо соблюдать осторожность, при химической реакции брызги летят во все стороны, велика вероятность, что они попадут на кожу и тогда ожог тебе гарантирован. Прошла реакция, известка готова, пользуйся на здоровье!

Порубил мачете тростник на маленькие кусочки. Все же винтовой пресс маленький и большие куски в него просто не впихнуть. Загрузив емкость кусками тростника, начал вращать винт, с удовольствием наблюдал, как в маленький поддон побежал сок. Выход сока был не очень большой, но опять же, я не ослик, сил у меня куда как меньше, выжимаю сок не на здоровом прессе, там усилие намного больше.

Прибежавший из поселка солдат, лицо которого сияло как медный, начищенный пятак, принес запрошенные хлысты бамбука. Я отправил его в форт за оливковым маслом и уксусом. Потом объяснил ему, как распилить колена бамбука, что бы получились маленькие чуть больше наперстка стаканчики, из остатков велел настрогать палочек.

До самого заката: помешивал, выпаривал, процеживал, разливал и добавлял. Потом ждал, пока остынет. Ждалось мне плохо, я метался в нетерпении вокруг расставленных на перевернутом поддоне бамбуковых стаканчиков. Эх, хоть бы не прилипли, а то придется стаканчики ломать. Честно сказать сахар у меня получился темно-коричневого цвета, на привычный для меня белоснежный сахар-песок, он совсем не походил. Эдакий сахарный комок, весом примерно в килограмм.

«Может быть я извести мало добавил или не выждал пока химическая реакция пройдет до конца? — волновался я. — А может я чего в рецептуре напутал? Да нет, на вкус вроде сахар, только непривычный какой-то, в горячей воде растворяется медленно, примерно как леденец».

Ладно, пора доставать! Потянув за палочку, я достал из бамбукового стаканчика первую в обоих мирах: «Руиску!»