Вознесение в Шамбалу. Своими глазами - Всеволод Владимирович Овчинников

бумажный павлин, хвост которого был сделан из денежных купюр. Это были наличные деньги, которые новичку полагается сдать в монастырь.

Мертвый город на Иравади

Дорогу в Паган я буду помнить так же долго, как и сам этот мертвый город в излучине Иравади, неизвестно почему оставленный людьми. Более двенадцати часов добирались мы от Мандалая до Пагана по ухабистым дорогам. Наш пожилой «мерседес» — вполне представительный по внешнему виду — то и дело пасовал перед сложностью пути. Дорогу пересекали высохшие русла рек с коварными выбоинами, скрытыми под слоем пыли. Не раз у нас глох мотор, когда мы пытались с ходу форсировать ручьи. Как-то на дорогу выскочил молодой бычок. Хотя шофер затормозил, столкновение все же произошло. Бычок тут же вскочил на ноги и заковылял прочь. Что же касается нашего «мерседеса», то у него был поврежден многократно латанный радиатор.

Бирманские хозяева всячески отговаривали нас от поездки в Паган. Место это и впрямь труднодоступное. Не будут же летать в мертвый город пассажирские самолеты! Да и проселочные дороги оказались хуже, чем мы ожидали. Так что ни к середине дня, ни к вечеру в Паган мы не попали. Добрались туда уже далеко за полночь. И оставалось утешать себя тем, что загадочным городом в излучине Иравади лучше всего любоваться на восходе солнца.

Четверть тысячелетия — с 1044 по 1287 год — этот город был столицей Паганского царства. Захватив здешний престол, бирманский князь Анарата собрал лучших зодчих. В XI–XIII столетиях Паган превратился в один из крупнейших городов Средневековья. На площади 50 квадратных километров было возведено около пяти тысяч каменных строений. До наших дней сохранились две с лишним тысячи. Но это отнюдь не ветхие руины. Многие из них стоят в своем первоначальном виде, удивляя своей долговечностью. Итак, Паган — это 2100 старинных построек, тянущихся на 20 километров вдоль Иравади. Когда встречаешь восход солнца над великой бирманской рекой, силуэты бесчисленных пагод прорисовываются сквозь дымку утреннего тумана. Они напоминают древнюю рать воинов в островерхих шлемах, столпившихся на берегу.

Становится все светлее. На Иравади обозначились широкие серые отмели. Видна чахлая растительность, покрывающая горы на противоположном берегу. В отличие от Ангкора в Кампучии, который был поглощен джунглями, как только из него ушли люди, постройкам Пагана такая опасность не грозила. В здешнем сухом климате растительность не столь агрессивна. Кирпичная кладка лишь местами кучерявится мхом или травой. Иравади сравнялась по своей голубизне с небом. Туман постепенно рассеивается. Видно, что старинные пагоды стоят весьма далеко друг от друга. Ведь они лишь как бы остов мертвого города. Сохранились только каменные постройки, только то, что когда-то было сложено из камня. А жилища людей, торговые ряды — все это давным-давно превратилось в прах.

Я встречаю рассвет над Паганом с верхней террасы храма Ананда. На востоке, где разгорается заря, темнеет горная цепь. Среди ее зубцов выделяется священная гора Полпа. Небо еще больше светлеет, а алые краски зари постепенно перемещаются на поверхность Иравади. Сейчас она багряно-розовая. Хожу по террасе и поражаюсь размерам мертвого города. Когда смотришь на восток, вплоть до горизонта видны силуэты пагод. Почему же все-таки обезлюдел Паган? Эта тайна еще не разгадана историками. Одни считают причиной нашествие полчищ монгольского хана Хубилая. По мнению других, Паган погиб потому, что люди вырубили окрестные леса. Климат из-за этого изменился, и пустыня подступила вплотную к стенам столицы. По соседней стене бегают ящерицы. А вот и змея выползла погреться на солнышке.

По храму Ананда, по его коридорам, своды которых напоминают, как ни странно, готическую стрельчатую арку, я ходил, сопровождаемый каким-то странным звуком. Все время слышалось не то щебетание воробьев, не то трескотня кузнечиков. Оказалось, что это летучие мыши. На побеленных сводах их темнели тысячи. Причем изгнать их из храма очень трудно. Пробовали делать на окнах проволочные сетки. Летучие мыши прогрызали их. Один иностранный археолог предложил выкурить летучих мышей ядовитым дымом. Но ведь буддизм запрещает верующему убить даже комара. Как же покушаться сразу на столько живых существ? Храм Ананда, олицетворяющий безбрежную мудрость, был освящен в 1091 году. Его квадратное основание шириной 80 метров переходит в многоярусную надстройку, увенчанную сикарой — четырехгранной сужающейся башней. Общая высота Ананды — 60 метров. Четыре коридора сходятся к центру храма. Туда, где к главной опорной колонне прижались спинами четыре позолоченные статуи Будды. Невидимые окна пробуравлены в стенах с таким расчетом, чтобы свет падал им на глаза.

Пересекая коридоры, перпендикулярно им тянутся четыре галереи. Там, в нишах, установлены статуи, иллюстрирующие религиозные притчи — джатаки. Возле центральной опоры храма можно увидеть статую, вроде бы совершенно не соответствующую канонам буддийского искусства. Она изображает молодого человека в короне, который стоит на коленях, молитвенно соединив ладони перед грудью. Этой скульптуре столько же лет, что и храму. Она изображает короля Чанзитту, при котором была построена Ананда.

К середине следующего, XII века был возведен другой, самый большой по размеру храм Пагана — Татбинью. Он уступает Ананде по совершенству архитектурных пропорций, но на десять метров превосходит его по высоте. По своей композиции храм Татбинью резко отличается от Ананды. В основе его лежит не куб, а нечто подобное конусу. Внутри храма возведен другой, маленький храмик — на его строительство пошел каждый десятитысячный кирпич, уложенный в стены Татбинью.

Форму Швезигона — золотоверхого храма Пагана — очень легко определить. Это просто-напросто гигантский золотой колокол. Он возведен на расходящейся тремя ярусами террасе. Достопримечательность Швезигона — крошечная лужица величиной с ладонь. Это углубление в каменной плите, сделанное перед храмом. Если опуститься перед этой лужицей на колени, в ней можно увидеть отражение всего огромного храма, который упорно не хочет умещаться даже в кадре широкоформатного объектива. От некоторых храмов сохранились только каменные основания. Им присущи характерные черты паганского периода бирманской архитектуры. Храмы имеют в своем основании крест: четверо ворот, выходящих на четыре стороны света.

Сохранившиеся до наших дней постройки Пагана сложены из кирпичей. На них можно разглядеть клейма с названиями деревень, где они были обожжены. По форме эти кирпичи несколько шире и тоньше современных. Но паганские каменщики работали на редкость тщательно. Кладка почти не имеет видимых швов. Кирпич буквально притерт к кирпичу.

Каждый из паганских царей стремился превзойти своих предков строительством еще более грандиозного храма. Последний из них так и остался недостроенным. Говорят, что по замыслу зодчих он должен был возвышаться над облаками. Надписи на камнях дают представление о том, чего стоила каждая роспись, каждая