Кольцо блаженной Августины - Марина Владимировна Болдова

Глава 44

Ольга выдавила из себя «проходи», но тут же смутилась, поняв, как глупо это прозвучало. Она хотела было уже помочь Жене преодолеть порог, обошла коляску (для этого ей пришлось выйти на лестничную площадку), как увидела молодого человека, стоявшего чуть поодаль. Тот тут же подошел и взялся за ручки коляски.

– Добрый день, – поздоровался вежливо. – Разрешите?

Ольга отошла в сторону.

– Оля, знакомься, мой сын Виктор, – он улыбнулся, кивая на парня, а у Ольги вдруг сжалось от боли сердце.

– Очень приятно, – проговорила она через силу, но заметив, какой тревожный взгляд бросил сын на отца, взяла себя в руки. – Виктор, проходите прямо в комнату.

Она не знала, о чем будет говорить с Женей, да и не была уверена, что ей нужен этот разговор. Он был беззащитен, а Ольга могла лишь обвинять, нападая. Он будет оправдываться, а она уже давным-давно отрепетировала его оправдательную речь, повторяя ее многократно в ожидании, что вот-вот он позвонит, поняв, что обидел. Первые годы, отыгрывая в уме сцену их встречи, она его всегда прощала! Со слезами умиления, понимания, общего покаяния. Да, ей тоже было в чем каяться – она не дала родиться их общему ребенку. Но со временем до нее дошло, что Орловский о ней и не вспоминает. Тем более, как она знала, он уехал из города. Ленка говорила, что «подлец» женился по расчету – мол, папочка у жены генерал, не даст в жизни пропасть, а у самого Орловского в семье нелады. Но Ольга тогда решила, что дело в ней самой – не любил ее никогда Женя, вот и вся правда.

– Ты кого-то ждешь? Я не вовремя!

– Подругу. Женя, на самом деле я не очень понимаю, что тебе от меня нужно. Если ты приехал просить прощения, не стоит. За столько лет все забылось и…

– Не обманывай себя, Оля. Ты ничего не забыла. И я приехал просить прощения. Это нужно не только мне, но и тебе.

– Мне?! – Ольга от неожиданности повысила голос.

– Виктор, выйди, пожалуйста, на кухню, – вдруг твердо приказал Орловский.

– Только не туда! Идите в спальню, по коридору налево, – испугалась Ольга. – Там телевизор, – оправдываясь, добавила она.

– Спасибо.

– Я знаю, у меня мало времени. Ольга, я сейчас тебе буду говорить вещи, которые тебе покажутся дикими. Но выслушай внимательно, очень прошу. После аварии я пробыл в коме трое суток. А очнувшись, понял, что знаю то, что закрыто простому человеку. Вижу будущее, могу изменить ситуацию, даже общаюсь с тонким миром духов. Теперь я – колдун. И я знал, что судьба нас столкнет еще раз. И когда ты простишь меня, мы снова будем вместе.

– Поняла, ты – сумасшедший. И я зря открыла тебе дверь, – облегченно вздохнула Ольга. – Я позову твоего сына, Орловский, он поможет тебе добраться до двери.

Она встала со стула, шагнула и застыла, почувствовав, как ледяной холод пробежал по позвоночнику сверху вниз. Поежившись, она медленно обернулась – Орловский смотрел на нее серьезно. «Черт, где же Астахова?! Я не хочу в одиночку разбираться с этим психом!» – подумала она, ища глазами мобильный.

– Оля, я не псих, как ты меня только что обозвала.

– Я?! Рта не открыла! – Ольга начала злиться. «Что за день! За что мне это?» – подумала она, с досадой вспомнив, что телефон остался лежать на кухонном столе.

– Ты неправильно задаешь вопрос. Не «за что», а «зачем». Успокойся. Когда я впервые понял, что «вижу», что происходит в ординаторской, лежа пластом на койке в палате, испытал гамму чувств от страха и удивления до злости. Думал, если кому скажу – отправят долечиваться в психиатрию. А жену попросил принести мне книги Блаватской. Знаю, ты еще в школе читала, а я над тобой подшучивал. Помнишь?

Да, Ольга все помнила. Он называл ее «ведьмой». Именно за этот интерес к Блаватской, Кардеку, Монро. Сейчас она даже сказать не сможет, почему вдруг в шестнадцать лет передумала поступать на мехмат и решила стать врачом. Причем мединститут ей нужен был не для того, чтобы получить специальность хирурга или педиатра. Она хотела досконально знать человека. Снимать мгновенно боль, проведя ладонью у лба, даже не касаясь его, у нее уже получалось. Тогда ей хотелось большего…

Но в медицинский она не поступила.

– Вспомнила? Хорошо… Дар у тебя никуда не делся, Оля. А я могу помочь тебе его развить. А ты, в свою очередь, поможешь мне встать на ноги. – Евгений похлопал ладонями по подлокотникам коляски.

– Ты бредишь, Орловский. Я ничего не хочу менять в своей жизни. У меня любимая работа… Уходи.

– Конечно. Мы увидимся позже. Сейчас уже нет времени спорить, твоя гостья у порога…

– Нам нечего обсуждать! – перебила его Ольга, все больше раздражаясь.

– Виктор, мы уходим, – позвал Орловский. – Оля, дверь открой, к тебе пришли.

После его слов раздалась трель звонка. Ольга вышла в прихожую.

– Добралась, наконец! – Астахова захлопнула за собой дверь. – Пробки ужасные, шоссе стоит! О! Евгений, вы как здесь? Привет, Виктор!

– Добрый день, Тамара. Я уже покидаю этот гостеприимный дом. – Ольга поймала укоризненный взгляд Орловского.

Закрыв за непрошеными гостями дверь, удивленная Ольга вернулась в столовую, где уже расположилась Астахова.

– Тамара Ивановна, вы знаете этого человека?

– Конечно, Оленька! Его знают многие. Это – известный в городе экстрасенс Евгений Орли. И если бы не его помощь, я до сих пор бы мучилась рядом со своим бессовестным мужем, – с улыбкой ответила та.

«Ну и денек!» – вновь подумала Ольга, нажимая кнопку электрического чайника.

Глава 45

– Да-да, точно. – Алла удивленно смотрела на Августину. Кто такой Даниил? – По логике – должен бы быть нашим с Самуилом прадедом. Но его точно звали Моисей. В нашей родословной все просто – Самуил родил Моисея, Моисей родил Самуила, ну и так далее. И в каждом поколении по одному сыну, остальные – девочки.

– Боюсь, мы теперь не узнаем, кто такой этот Даниил, спросить не у кого. – Лилия Модестовна махнула рукой. – Да так ли уж это важно? Меня настораживает одно – Самуил был очень озабочен судьбой Августины. Он даже как-то раз заговорил о будущем ее женихе – Дашевского он терпеть не мог, а вот одноклассник ее, нынешний доктор Павел Леднев, казался ему подходящей партией. И возникает вопрос – почему он, думая о ней, не рассказал сестре или хотя бы мне о кольце? Если оно так ценно? Очень рискованно с его стороны было оставлять его вот