Книга камней - Лэйна Джеймс

Леденцы и засахаренные фрукты соблазнительными горками высились на полках. Более дорогие сладости — шоколад, сахарная карамель и помадка — стояли в стеклянных прозрачных коробочках в глубине магазина. Кил обожал сладости, и Раф подозвал к себе продавца. Забыв даже на мгновение о Сандаал, Раф среди всего этого великолепия выбирал любимые лакомства брата, но — всего понемножку. Леденцы всегда служили наградой медлительному и тяжеловесному увальню, хотя это пагубно отражалось на его здоровье.

Хозяин лавки, старший из Бенджери, с волосами цвета сахарной пудры с его леденцов, добродушно и терпеливо выслушал сбивчивый заказ Д'Гулара. Лучшие конфеты, засахаренные орехи и шоколад были его искренним подношением миру.

Не успел Раф расплатиться за покупки, как в лавку наконец-то вошла Сандаал, небрежно помахивая плетеной корзинкой в левой руке и со своей обычной загадочной улыбкой на губах. Ее густые черные волосы были заплетены во множество кос, затейливо уложенных вокруг головки, открывая длинную стройную шею и нежные плечи. Раф беззастенчиво разглядывал ее, пока она не обратила на него внимания.

— Доброе утро, — приветствовал он ее с поклоном.

Сандаал подняла на него глаза:

— Неужели? Откуда вы знаете, лорд Д'Гулар, если это — первое, которое вы видите?

— Хотел бы я знать, кто согласится взять вас замуж с таким приданым, как ваше тонкое остроумие? — парировал Раф.

Она лишь молча отвернулась от него.

— Постойте, миледи, — тихо позвал он и бросился вслед за ней.

— У меня нет времени на разговоры с вами, Раф, — произнесла она, не останавливаясь.

Но ее ледяной тон, казалось, не охладил его пыла.

— Это очень вкусно, — пробормотал он, опуская коробочку апельсиновых леденцов в ее корзинку.

Сандаал вытряхнула ее:

— Уходите, милорд!

— Ты обижаешь меня, Сандаал. Вспомни, как мы детьми вместе играли в

Катае. Помнишь, как Арлин катал нас на лошади по пляжу?

Он заметил, что этими словами причинил ей боль. Тень скользнула по ее лицу и тут же исчезла. Раф даже заколебался, стоила ли сомнительная цель насолить отцу потери этой старинной дружбы? Больше всего на свете он любил Сандаал, но говорил ей об этом лишь в шутку, боясь резкого отказа.

— Я не хочу разговаривать с тобой, Раф, — промолвила она со сдержанным гневом, — это только создаст лишние проблемы.

Этот ответ обидел и разозлил его.

— Все ясно — тебе неприлично показываться в обществе Д'Гулара.

Она лишь скользнула по нему гневным взглядом. Девушка выбрала коробочку сушеных бананов и пошла дальше. Раф преследовал ее, закусив губы, более чем когда-либо уверенный в своих подозрениях. Сандаал Д'Лелан была самой подходящей персоной для того, чтобы быть шпионкой Хэррена, — девушка незаурядного ума, к тому же — доверенная королевы и более чем кто-либо другой имевшая причины ненавидеть короля Виннамира. Размышляя, он разглядывал старомодное торжественное платье темно-серых и траурно-черных цветов, которое она носила. Но как заставить ее признаться в ее предательстве? Хотя…

— А знаешь, он рассказал мне все.

— Кто? — взгляд Сандаал рассеянно скользил по полкам.

— Мой отец. Он послал меня помочь тебе.

Недоумевая, девушка подняла на него темные глаза:

— Хэррен интересуется моими покупками и послал вас помочь мне? Очень мило с его стороны, но мне этого не нужно.

В отчаянии Раф схватил ее за руку и горячо зашептал ей на ухо:

— Мой отец платит тебе, чтобы ты шпионила за королевской семьей. Я хочу знать, что тебе известно о планах моего отца.

Реакция Сандаал была для него совершенно неожиданной. Одной рукой она оттолкнула его, другой нанесла сильный удар. Но не девический — ладонью, а почти мужской, грубый удар кулаком. Резкая боль обожгла его глаз и скулу, вынудив отступить и чуть не упасть на ящики у стены. Ярость в лице девушки заставила его замереть на месте.

— Мне наплевать на грязные планы твоего отца, — отчеканила она, — так же как и на твои, маленький гаденыш. А теперь можешь отправляться домой к своей отвратительной семейке.

Раф инстинктивно нащупал рукоятку кинжала, сумев, однако, сквозь переполнявшую его ярость почувствовать, что он не должен следовать этому импульсу. Такая грубая реакция с ее стороны только утверждает его подозрения. Леди Д'Лелан есть что скрывать и есть чего стыдиться. Ну, ничего, скоро они встретятся снова. Но на этот раз — наедине, поклялся про себя Раф, и уж тогда он силой возьмет нужную ему информацию. А может быть, и кое-что другое, чего он желает уже так долго…

13

В этот день Джессмин решила взять Лилит с собой, оставив принцев в компании фрейлин, нянек и двух солдат из дворцовой охраны. Несчастье, произошедшее с Тейном, глубоко потрясло королеву. Никогда раньше она не чувствовала себя такой ранимой и беспомощной. Но она пыталась сохранять спокойствие. Если им и дальше придется жить в Ксенаре, то дочь Роффо должна полностью контролировать ситуацию в этой негостеприимной стране.

Великий посланник сопровождал ее по бесконечным коридорам дворца в Палату Совета. Беспокойство его было слишком явно заметно. Ребенок в Частном Совете — это было неслыханно! К тому же он будет отвлекать всех от работы. А кроме того, это будет способствовать складывающемуся мнению о ней больше как о женщине и матери, чем как о королеве. Но Джесс продолжала игнорировать увещевания старца, доводя его этим до отчаяния.

Мертвая тишина повисла, как только они вступили в Палату. Комната была небольшая и уютная и вмещала совсем немного людей — только глав влиятельных домов Занкоса — всего около тридцати человек. Весь Совет поднялся с поклоном, и королева сделала им знак сесть. Лилит радостно залопотала на ее руках, показывая два свои первые зуба. В свои пять месяцев маленькая принцесса испытывала жгучий интерес ко всему ее окружавшему. Она с любопытством поглядывала вокруг, покачивая головкой и болтая ножками.

Джессмин заметила недоумение, скользнувшее по лицам членов Совета, и одновременно встретилась взглядом с Хэрреном Д'Гуларом, который сидел в самом дальнем конце комнаты за длинным столом красного дерева. Его рука была тщательно подвязана. Лицо его посерело, глаза опухли, но в них явно сверкала злоба.

Лакей помог ее величеству опуститься в ее тяжелое резное кресло, затем положил толстую стопку документов у ее правой руки, рядом со скипетром. Эовин молча занял свое место слева от нее.

— Господа, — начала Джессмин Д'Геррик, медленно обводя взглядом комнату.

Ее не хотели здесь даже те, кто поддерживал наследную ветвь Роффо. Согласно долгой традиции политика в Ксенаре была привилегией мужчин, появление же женщины в этой святая святых было делом неслыханным и дерзким.