Газлайтер. Том 26 - Григорий Володин

так злится? Хотел Попутчика — вот и получил. Я даже услужливо доставил его лично. С минимальной упаковкой.

Мы с Ледзором сворачиваем за пригорок. Снег хрустит под ногами, плотный, обветренный, выше колена. Мороз высоко держится, воздух сухой и колючий, но мне всё равно — кровь в жилах кипит после недавней драки.

Здесь, чуть ниже, на заснеженном склоне, удобно наблюдать, как в метрах пятидесяти сходятся трое: Ангел с Масасй и Паскевич.

Ангел светится точно живой прожектор. Он взлетает ввысь и обрушивает световые копья с небес. Снаряды прожигают снежный наст до земли.

Масаса сыплет, наоборот, мраком. Но это не просто тьма — это целые стаи теней, шепчущих крыльями, когтями. Её атака похожа на мой Голод Тьмы, но в разы мощнее. Это не удивительно. Всё же я, в отличие от этой негритянки, не Высший Грандмастер Тьмы. Пока.

А между ними — Паскевич. Обросший рогами, утыканный шипами, весь в пене. Он пытается отбиваться: выпускает пси-клинки, материализует точечные взрывы, но главное, что держит его на ногах — чудовищная регенерация. Каждую секунду его тело восстанавливается, будто отмотка пленки в обратную сторону.

Кстати, хорошо, что я заранее прочесал окрестности и упрятал всех мёртвых пингвинов и местную фауну, что лежала под снегом. А то Попутчик наверняка не постеснялся бы поднять себе армию мёртвых друзей. Но я же не просто так выбрал именно эту поляну — тут всё просчитано.

Рядом стоит Ледзор, с нахмуренными кустистыми бровями. Он поигрывает топоромявно чешутся руки, хочет врезаться в гущу боя. Но давайте будем честны — сейчас на поле Высшая лига. Там морхалу с топором делать нечего, только под ногами мешаться.

Терпит пару секунд. Потом, конечно, не выдерживает:

— Может, поможем им, граф?

— Поможем, — отвечаю, не отрывая взгляда от боевой какофонии. — Как только разберёмся с незваными гостями.

Я поворачиваюсь. За спиной — другая поляна. Спокойная, заснеженная, будто нетронутая. На первый взгляд — абсолютно пустая.

Но телепата такими штуками не обманешь. Пятнадцать Воинов лежат в снегу, затаившись. Камуфляж белый, шлемы белые, маски — сливаются с пейзажем почти идеально.

— Похоже, князь Степан Паскевич прислал к нам переговорщиков, — говорю весело, громко, так, чтобы мои слова услышали не Ледзор, а те, кто лежит в сугробах и делает вид, что их тут нет.

Честно, не понимаю, на что они рассчитывали. На то, что я не сканирую фоном пространство? Ну, может, не каждый телепат это умеет, соглашусь. Но, ребята, вы же следите за Грандмастером. Хоть бы почитали методичку.

Одиннадцатипалый вглядывается в сугробы и понимающе кивает. Если морхал решил смотреть в снег — обмануть его уже не получится.

— Ну что, убрать их, граф? — его голос спокоен, но глаза уже в бою.

Я не спешу. Бросаю в их головы прямой мысленный вопрос:

«Чего припёрлись⁈»

Оклик должен был прозвучать у них в сознании, как крик через громкоговоритель, направленный прямо в уши. Думаю, зазвенело у них в головах прилично. Один из гвардейцев не выдерживает давления — дёргается, совершает ошибку, вскакивает, и типа «выдаёт» всю засаду, хотя для нас с Ледзором это не секрет. Остальным уже нет смысла притворяться — начинают подниматься один за другим. Стряхивают с плеч и шлемов снег, встают, расправляют спины.

Стихийные доспехи начинают формироваться поверх белых курток: кто-то покрывается языками огня, кто-то — коркой льда. Видно, что не новички. Держатся уверенно, без паники.

Понятно, что они шли по моему следу. Видимо, наткнулись на Ангела и Масасу, поняли, что рядом начинается что-то серьёзное — и легли в снег, решили подождать. Думали — поймают момент. Ждали, когда я появлюсь.

Что ж…

Вот я и появился.

На этот раз без лишней паузы бросаю второй ментальный вопрос, куда резче первого:

«Повторяю в последний раз. Зачем пришли?»

Мыслеречь сейчас — это не просто коммуникация, но еще, так сказать, приём устрашения. Да, взломать ментальные щиты с наскока не получится — слишком много вложено в стандартную защиту. Но когда чужой голос разносится в голове, у любого уверенность начнет скрипеть по швам.

Командир гвардейцев вскидывает голову, бледнеет, но отвечает:

— Я думаю, вы знаете, зачем мы пришли. Мы здесь, чтобы отомстить за княжича.

Интересно, а почему это мне рассказывает? Тянет время? Наверняка.

— В смысле — отомстить за княжича? — подыгрываю.

— Вы подставили его. Оболгали. Объявили Демоном.

Ага, вот и мотивация просвечивается. Бойцов явно послал князь Степан

— А у них случайно мозги не промыты Демоном? — спрашивает Ледзор вслух, не стесняясь.

— Предположу, что у этих ребят нет встроенных закладок. Темный Попутчик не стал бы тратить ресурсы на обычных солдат. Им просто отдал приказ сам князь Паскевич. Сказал, кто враг — и отпустил с поводка, — бросаю морхалу по мыслеречи.

Я киваю назад, через плечо, в сторону снежной равнины:

— Вам сказали, что я оболгал княжича? — уже вслух, громко. — Ну так смотрите. Вот он — ваш княжич.

Они оборачиваются и вглядываются.

Бой Организаторов с Попутчиком сместился ближе к нам и узнать Дмитрия Паскевича еще можно. И на человек он точно больше не похож. Шипы, рога, крылья, как кожистые паруса. В этот момент он как раз с рёвом бросается на Ангела и Масасу, разрывая воздух чудовищным воплем.

— Ну что?.. — спокойно произношу я. — Демон ли княжич? Вроде бы вылитый Демон Получается, это вы меня оболгали, гвардейцы.

И швыряю в них сразу семь пси-гранат.

Ментальная волна сбивает их с ног. Одновременно бойцы валятся в снег, сжимая головы, корчась. Доспех Воинов уже слабоват, чтобы выдержать мою псионику. Я даже не напрягся.

Прохожу мимо них равнодушно.

— Никогда не поднимайте оружие на своего командира, — бросаю, остановившись. Обвожу их взглядом, выпрямившись. — А я, на случай если кто-то ещё не понял, теперь ваш командир. И вы в моём распоряжении до конца этой операции. В следующий раз одним выговором никто не отделается.

Ледзор хмыкает, оглядываясь на гвардейцев, которые всё ещё корчатся в снегу, постанывая после пси-удара:

— Хорошо сказано, граф.

Да, гвардейцам будет что вспомнить, когда отойдут.

Мы с Ледзором отходим от кучки стонущих гвардейцев, оставляя их отлёживаться в снегу, и двигаемся ближе к настоящему замесу.

Паскевич по-прежнему дерётся, как одержимый. Хотя княжич одержимый и есть. Он всё ещё сражается с Ангелом и Масасой, и те, надо признать, держатся уверенно. Дар Тьмы и Света — крайне неприятное сочетание для любого противника, но