Работа для рыжих - Юлия Фирсанова

— А-а, не обращай внимания, присказка с моей родины. Дэль, подвезешь, чтобы больше мы ни в какие неприятности и непонятности не влипли?

Жеребец согласно фыркнул и чуть присел, чтобы мне удобнее было забираться — стремена-то и седло нынче в комплект не входили. Впрочем, эльфийский рыжий проказник если хотел везти седока, то никаких дополнительных приспособлений не требовал, а уж коли не хотел, то место в больнице можно было заказывать заранее.

В лесу Антарктики смертью храбрых погибло стадо бурых медведей — Киз не стал со мной спорить. В молчании запрыгнул на круп Дэлькора, обнял меня за талию без всякой игривости, исключительно для страховки. И Дэль птицей сорвался с места. Спустя несколько секунд мы (ну и, естественно, конь, не упустивший возможности пустить пыль в глаза седокам), игнорируя ворота, перемахнули через высокий забор у трактира и приземлились во дворе. От столба отделился темный и очень знакомый силуэт. Гиз.

Мы спешились, разумеется, мой напарник по ночным похождениям не сделал ни малейшей попытки галантно подать руку даме. А кто-то разве ждал? Я погладила Дэлькора по шее и поблагодарила:

— Спасибо, иди отдыхай, мой хороший.

Конь легонько, бережно рассчитывая силушку, боднул меня головой в плечо, дескать, отлично прошвырнулись, тебе тоже спасибо, и, помахивая хвостом, направился в конюшню. Я прикрыла дверь, чуть-чуть прибавила мощности осветительному шарику.

Гиз подошел к нам и ровно (только этот ровный тон и выдавал испытываемое моим мужчиной беспокойство) спросил:

— Проблемы? Вас не было четыре часа.

— Сколько? — Я глупо хлопнула ресницами, прикидывая, где потеряла два часа с хвостиком, ибо по моим прикидкам (время-то я всегда определяла с погрешностью до пяти минут) никак не мог минуть такой длительный срок.

— Невозможно, — подтвердил Киз, а я, сверившись с внутренним хронометром, пораженно выдохнула:

— Но факт… Гиз, Пегий проболтался насчет дудки, ее искала в комнате твоего брата парочка мальчуганов. Хотели вызвать покойного отца, чтобы сказал, куда заначку дел. А я попросила Дэлькора помочь. Он нашел кошель в саду у парнишки. А потом мы вернулись в трактир. Правда, не без приключений. У дороги опять, как днем, когда упало дерево, сила ушла из мира, и все обратилось в прах. А потом мы встретили очень странного чел… мужчину.

Я рассказывала, отчетливо ощущая, что без горячей спины Дэлькора ночная прохлада пробирается под рубашку все сильнее. Крупные мурашки устроили гонки с препятствиями на спине и руках, явно используя допинг, а иначе с чего бы им так носиться? Хотелось прижаться к теплой груди Гиза, только я сомневалась, захочет ли он столь открытой демонстрации наших отношений перед братом, и потому осталась стоять рядом. Мой киллер разом разрешил все сомнения! Скинул свой многофункциональный склад-жилет, закутал меня, как ребенка, подхватил на руки и понес.

— В комнате дорасскажешь, — не велел, попросил Гиз, и я, доверчиво уткнувшись носом в родное тепло, прикрыла глаза. Знала, не уронит и не грохнет бедром о косяк, как один… ай, не буду вспоминать, кто.

В трактире царила умиротворенная, какая-то не совместимая с вечерним шумом тишина. Не безмолвие, нет, она была уютной, с редкими поскрипываниями, шорохами и стрекотом сверчка. Утомленный дегустацией разносолов сильф спал, по-барски раскинувшись на подушке, его крылышки были пересыпаны голубыми искорками пыльцы. Мерцали живыми огоньками три прогоревшие на треть свечи в простеньком фигурном поставце. Приятно пахло воском и травками, кажется, сосновой смолой, ромашкой, хмелем, мятой. Спать сразу захотелось еще сильнее.

Усевшись на кровать и отчаянно жалея, что меня больше не держат в объятиях, я постаралась припомнить и описать странного незнакомца. Киз добавил про сонные иглы и их нулевой эффект.

— Думаешь, он опасен? — бросил мой мужчина вопрос брату.

— Да, в какой-то момент он собирался нас убить, я почувствовал. Но передумал. Из-за разговора с ней. — Киллер мотнул головой.

— Ты колдовала? — уточнил Гиз, наверное подозревая ментальное воздействие с моей стороны на особо опасного кадра.

— Нет, даже не подумала о таком, и, знаешь, мне кажется, на него руны не подействовали бы или даже могли разозлить. — Я вздохнула, мысли скакнули к другой ночной опасности, не обладающей антропоморфным обличьем и интеллектом. И тут меня осенило. Лучше поздно, чем никогда! Из груди вырвался вздох облегчения, значительная часть груза тревоги покинула меня. Знобить разом перестало! Я плюхнулась на кровать, закинула руки за голову, сладко потянулась и провозгласила:

— А ведь для нас попасть в точку утечки силы мира не так уж и опасно, даже без рунной защиты! Мы ведь пришлые, и энергии Артаксара в нас сущие крохи, то, что успело просочиться с водой, пищей, воздухом, так что изъятие этой малости плоть в прах не обратит!

— Пока, — пессимистично вставил Киз уже у дверей и напомнил: — Завтра расспросишь девицу своего трактирщика о ночном госте.

— Она его жена! — поправила я, но замечание услышала лишь закрытая дверь.

Вот зараза, осел вреднючий, чтоб ему ночью кошмар приснился про овес и сено! Или нет, не надо кошмаров, он и в обычном настроении трудно выносим, а насчет скверного расположения духа… имела возможность попробовать вместе с ножом у горла.

— Кстати, о птичках, надо бы Алльзе личную защиту сделать. Охрана на доме хорошая, но не будет же женщина безвылазно сидеть в четырех стенах. — Я потерла лоб и получила в него легкий щелчок от Гиза и твердый наказ:

— Ложись спать, все сделаешь завтра.

— Ага-а-а. — Зевок вышел бессовестно широким, раздевалась я уже наполовину в дреме и провалилась в сон раньше, чем голова коснулась подушки. Но даже сквозь сон ощутила, как бережно обнял меня и прилег рядом Гиз.

Все-таки сны у меня ненормальные, нет бы приснился мой киллер а-ля натюрель или прежняя жизнь на Земле, это было бы логично, понятно и объяснимо любым сонником и дядюшкой Фрейдом в придачу. Но нет, нет и еще раз нет! Пригрезился мне тот странный тип в лоскутном плаще. Только плащ был не выцветшим серым и затрепанным, а разноцветным, как… как фургон балаганщика, и сам его носитель не работал передатчиком тоскливого безумия на длинных волнах, а заразительно смеялся, увлекая на прогулку по облакам длинноволосую особу. Ее волосы, изначально уложенные в изысканную прическу, растрепались от такого бесцеремонного обращения так, что закрыли лицо, но, судя по переливам ласкового смеха, красотка была совсем не против такого обращения. Почему красотка? Не знаю, вот такое ощущение осталось от сна: красотка с яркими васильковыми глазами. Уж их-то блеск я разглядеть ухитрилась.