Стезёю вечного Заката - Алексей Головин

— Город окружён магической защитой, мадженские маги не дураки, — раздался резкий голос за спиной Версафия. — Если бы всё было так просто, войны в нашем мире были бы скучны и скоротечны.

Глава Тайного совета обернулся и встретил надменный взгляд предводителя ночных ратей, успевшего очень быстро и бесшумно подняться по строящимся лестницам на стену.

— Приветствую вас в Аше! — произнёс Шорх своим обычным ровным тоном. — Позвольте представить досточтимого Версафия, нашего драгоценного союзника и будущего императора Риаджанга, — затем обратился к вельможе: — Версафий, для нас честь приветствовать на землях империи Властителя Зловонных земель Мохриба Ашура, одного из Повелителей Ночи.

Версафий и Ашур посмотрели друг другу в глаза. Риаджангцу было тяжело, но взгляда он не отвёл. Пусть гость, даже столь сильный и важный, не забывает, что здесь он лишь гость!

Мохриб оценил это и слегка усмехнулся, что на его лице выглядело как знак признания достоинства собеседника. Оба союзника чуть наклонили головы, приветствуя друг друга, затем Версафий сказал:

— Я, конечно же, знаю о такой защите, но думал, что сила Ночи сможет её пробить.

— Увы, пока нет, — Ашур положил на плечо свою любимую секиру и взглянул вдаль, туда, где только что показались замыкающие отряды его войска. — Эпоха Дня ещё длится, хоть и гаснет. Уместно спросить у нашего дражайшего Шорха, когда же он, наконец, собирается добить эту агонизирующую тварь, и дать начало новой Эпохи Ночи?

Упомянутый Шорх мысленно усмехнулся: «Очень бы вам этого хотелось. Ведь потом Гаситель будет уже не нужен… Но на сей раз вас ожидает сюрприз». Он втянул ноздрями воздух, будто пытаясь уловить запах перемен, и, не глядя на как обычно высокомерного Ашура, ответил:

— Очень скоро!

Шорх, коль уж именно ему выпала такая судьба, тонко чувствовал баланс сил, пронизывающих весь мир. И сейчас он видел, что День почти угас, старая Эпоха висит на тонком волоске, слабом лучике света, который ему и предстоит оборвать. И если ничто не помешает, это случится тогда, когда падёт Мистарта. Да, именно это событие резко качнёт чаши весов. По крайней мере, те две чаши, о которых знают все…

— Очень скоро, — повторил он, подняв руку ко лбу и поглаживая пальцами металлическую пряжку на ремешке, где красовался странный символ. — И мрак придёт…

Если бы Мохриб Ашур вслушался в то, как это произнёс Гаситель, он уловил бы, что слово «мрак» прозвучало скорее с большой буквы.

Но он слишком уж предался привычному самолюбованию, чтобы обращать внимание на такие мелочи…

День клонился к вечеру, и по небу разливался кроваво-красный отсвет заходящего солнца. Будто отражалось в вышине то, что творилось на земле. А на земле текла кровь.

Одинокая фигура на пригорке застыла в напряжённой позе и вглядывалась в действо, разворачивающееся на просторном поле у величественных стен Мистарты. Звон стали, бой барабанов и громогласный рёв труб сопровождали ожесточённую битву, лишённую, казалось, какого-либо осмысленного рисунка. Лавина риаджангцев накатила на город, сминая его защитников и пытаясь завладеть высокими стенами. Камнемёты с обеих сторон били, не переставая. Над головами воинов кружили призванные магами бестелесые птицы из Сферы Бриангла. Лучи разящего света сверкали там, где сражались атакующие маги, белоснежные сферы прикрывали ратников — с ними бок о бок стояли сдерживающие. И прямо в центре стального водоворота, на стене рядом с надвратной башней центральных городских ворот сражались магвои; опытный глаз одинокого наблюдателя определил это сразу. Несколько сотен воинов Магармуса сдерживали основной натиск ударных сил врага.

Туда Зоклас смотрел с особой болью в сердце. Там было его место, об этом кричала часть разума, которая ещё считала его магвоем. Другая же, изменившаяся и возвысившаяся над собственным прошлым, взирала на всё с отстранённой тоскою. И всё же, зов родины был слишком силён и настойчив: едва научившись открывать Иной путь, — с помощью своей новой магии и тех приёмов, о которых успела ему поведать за время странствий Сальнира — Зоклас поспешил сюда. Но и предполагать не мог, что увидит родную Мистарту полусломленной, едва держащейся под натиском Риаджанга…

Почти две недели минули с тех пор, как Зоклас возродился к новой жизни и распознал стихию Заката, даровавшую ему небывалую мощь. Магу удалось залечить самые страшные раны на теле и немного исцелить те, что остались в душе. Безымянная пещера в горах Вельгейта, в коей он оказался, бежав Иным путём из Гиала, стала для него домом на эти дни. Зоклас отыскал речушку с чистой водой, утолившей ужасную жажду, охотился и ловил рыбу, много спал. Но ещё больше работал. Творческий пыл охватил бывшего магвоя, когда он понял, что в его силах стать родоначальником новой магии, доселе миру неведомой. Днями напролёт он экспериментировал с силами Заката, свыкался с ними, постигал их смешанную суть, учась балансировать на грани двух антагонистов — Дня и Ночи. И, наконец, почувствовал себя готовым более-менее уверенно распоряжаться этими силами. Конечно же, до полностью оформившейся системы магии, основанной на собственных принципах, как обстояло дело с магией Ночи и Дня, было ещё очень далеко. Но начало положено, и какое начало!

Эйфорию творца омрачали мысли о войне. Зоклас всё время помнил о том, что его соотечественники гибнут на неведомых фронтах. Он не знал даже приблизительно, где именно идут бои — только ли на земле Риаджанга или в Мадженси тоже. А потому, чуть-чуть освоившись с техникой Иного пути и несколько раз переместившись на небольшие расстояния в предгорьях и обратно, Зоклас решился на визит в Мистарту. Закутавшись в мохнатую хламиду, сооружённую из шкуры убитого на обед вельгейтского рогатого оленя, маг отворил Иной путь и оказался на неприметном пригорке чуть поодаль от столицы Мадженси. И то, что он увидел, заставило сердце сжаться, а спину и лоб — покрыться холодным потом. Оказалось, что битвы гремят не абы где, а сотрясают стены Мистарты — самого сердца Мадженси, города, в который род Анежей был беззаветно влюблён.

Зоклас стоял и смотрел, чувствуя вскипающую ярость. Все претензии к предавшим его чиновникам в этот миг отошли на второй план, уступив место простой мысли: «Надо помочь своим!»…

…Силж припал на одно колено и укрылся за надёжным каменным зубцом на гребне стены. Сделал он это очень вовремя: снова полетели риаджангские стрелы, прикрывая отход штурмующих сил. Очередной приступ удалось сдержать, волна вражьих бойцов откатывалась назад. Но магвой знал, что это ненадолго. Противник наверняка задумал смену тактики, и нужно своевременно понять, что за пакость он готовит на сей раз.