Прошлые обиды - Лавейл Спенсер

Бесс накрыла его руку своей:

- О Дон...

Высказавшись, он виновато посмотрел на них:

- Я знаю, я просто эгоистичная свинья.

- Нет, нет.

- Я, наверное, никогда не сказал бы этого, если бы не принял пару рюмок.

- Это хорошо, что мы так поговорили. Мы всегда были откровенны друг с другом, в этом был залог нашей дружбы, - заметил Майкл.

Бесс добавила:

- Я ни разу не посмотрела на наш развод вашими глазами. Наверное, если бы вы разводились, я чувствовала бы то же самое.

Барб сказала с надеждой в голосе:

- Вы сказали, что не встречаетесь, но есть хоть какой-то шанс, что вы снова будете вместе? Если я не должна задавать такие вопросы, скажите мне, чтобы я заткнулась.

Все молчали, а потом Бесс сказала как можно мягче:

- Заткнись, Барб.

Рэнди и Марианна протанцевали всю ночь напролет. Они ни о чем не говорили, лишь глядели друг на друга. Она обмахивалась рукой, он ослабил свой галстук-бабочку, расстегнул воротник и наконец произнес:

- Здесь такая жара. Выйдем, охладимся немного?

- С удовольствием.

Они вышли из зала, спустившись по лестнице, взяли ее пальто.

Ночь была звездная. Пахло тающим снегом. Пол на открытой веранде был влажным и скользким.

Рэнди взял Марианну под руку и повел ее в дальний конец веранды. Там они молча вдыхали аромат можжевеловых кустов, и Рэнди подумал, что это похоже на запах джина.

"Только бы не брякнуть "Иисус!"" - вспомнил он.

- Ты хорошо танцуешь, - объявила Марианна, когда он выпустил ее руку и прислонился к балюстраде.

- И ты.

- Нет, я очень средне. Но у среднего получается лучше, если он танцует с хорошим партнером.

- А может, это у меня только с тобой так получается.

- Не думаю. Это, наверно, у тебя от отца с матерью. Они прекрасно танцуют.

- Может, и так.

- Потом, ты же барабанщик. У тебя чувство ритма.

- Вообще-то я редко танцую.

- Я тоже.

- Занята слишком? Зарабатываешь отличные отметки?

- Тебе это не нравится?

Он пожал плечами.

- Почему?

- Это меня пугает.

- Пугает! Тебя?

- Не удивляйся так. Парни иногда тоже пугаются.

- Но почему мои отличные отметки должны тебя пугать?

- Ну, не сами отметки, конечно, а то, какая ты.

- А какая я?

- Очень правильная. Работаешь в церкви. Держу пари, что ты еще и член Общества национальной гордости.

Она не отвечала.

- Я прав?

- Да.

- Я с такими, как ты, не встречался.

- А с какими ты встречался?

Он отвернулся:

- Лучше тебе этого не знать.

- Да, лучше.

Они помолчали, глядя на дорогу. Их окружала весенняя ночь. Месяц в небе был тоненький, как лепесток маргаритки. Деревья отбрасывали на лужайку кружевные тени.

Рэнди стоял прислонившись к деревянной колонне.

- Ну, такой парень, как я, не может... ну, ты понимаешь... встречаться с такой девушкой, как ты.

- Даже если она согласна?

Мисс Марианна Пэдгетт, в своем аккуратном пальто-матроске, стояла, аккуратно поставив ноги вместе, положив руки на перила, и ждала. Рэнди отодвинулся от колонны и повернулся к ней, но дотронуться не решился. Она тоже повернулась к нему.

- Я думаю о тебе с тех пор, как с тобой познакомился.

- Правда?

- Правда.

- Ну, тогда...

Ее приглашение было сдержанным, но это было приглашение.

Он наклонил голову и поцеловал ее так, как целовал девочек только в седьмом классе. Слегка прикоснувшись одними лишь губами к губам. Она положила руки ему на плечи, но не прижалась к нему. Рэнди осторожно обнял ее, оставляя за ней право решать, надо ли им еще приближаться друг к другу, но еще раз поцеловал ее, теперь горячее, и она ответила. Рэнди наслаждался ее ароматом - свежим, цветочным, без малейшей примеси запаха алкоголя или сигарет. Он испытывал невероятную нежность, нежность первых невинных поцелуев, понимая, что он хочет от этой девушки того, чего не заслужил и о чем не может и мечтать.

Он поднял голову и чуть отстранился от нее, но не отпустил ее рук. Так они стояли, глядя друг на друга.

- Прямо как Лиза и Марк, - улыбнулся он. - Жаль, я не могу отвезти тебя сегодня домой. Я без машины.

- Я могу подвезти тебя.

- Это приглашение?

- Да.

- Принимается. - Марианна повернулась, чтобы идти, но он остановил ее:

- Еще кое-что.

- Что?

- Что, если я приглашу тебя куда-нибудь в субботу? Мы можем пойти в кино или еще куда-нибудь.

- Дай мне подумать.

- Хорошо.

Он отвернулся, но она держала его за руку.

- Я подумала. - Она улыбнулась. - Согласна.

- Согласна?

- Если родители не будут возражать.

- Да, конечно, - согласился Рэнди и усмехнулся: как будто кто-то из родителей после тринадцати лет когда-нибудь одобрял его.

- Пошли еще потанцуем.

Они вернулись в зал, продолжая улыбаться.

Отец с мамой стояли на том же месте со старыми друзьями, с бабушкой и ее кавалером, который оказался отличным парнем. Оркестр заиграл песенку "Хорошо любить", все пошли танцевать, и Стелла и ее старичок тоже. Выглядели они нелепо, но им явно нравилось танцевать друг с другом. Рэнди и Марианна присоединились к танцующим.

Когда музыка стихла, Рэнди с удивлением увидел, что Лиза стоит на сцене с микрофоном в руке.

- Послушайте меня все! - Шум сразу утих, а она продолжала:

- Это мой день, и я могу делать все, что хочу. Так вот, я хочу, чтобы сюда, на сцену, поднялся мой братец. Рэнди, где ты?

Она глазами поискала его в зале.

- Рэнди, поднимись, пожалуйста, сюда.

Кто-то дружески подтолкнул его, но им овладела паника.

"Нет-нет, у меня ничего не получится!" Но все смотрели на него, и он уже не мог улизнуть.

- Не все здесь знают, что мой брат - отличный барабанщик. Не просто хороший, а на самом деле отличный! - Она повернулась к гитаристу:

- Джей, ты не возражаешь? - И продолжила свое обращение к публике:

- Я слышала, как он барабанит в детской, с тех пор как ему исполнилось три месяца, наверное, он стучал пятками по стене. Он в общем-то пока не выступает, потому немного стесняется, поддержите его, пожалуйста.

Раздались крики:

- Давай, Рэнди, давай!

- Задай жару!

Марианна взяла его за руку:

- Пожалуйста, Рэнди.

Его ладони вспотели. Он снял пиджак и протянул его ей.

- Хорошо, только не убегай.

Барабанщик встал. А Рэнди вскочил на сцену и подошел к бас-барабану и цимбалам. Они поговорили о палочках, и Рэнди выбрал пару из нескольких висящих на барабане. Он сел на вращающийся стул, несколько раз ударил по бас-барабану, выдал дробь от высокой к низкой на пяти других. Проверил тон цимбал и сказал гитаристу: