Моя единственная - Ширли Басби

— Если мы не хотим вернуться в город слишком поздно, нам пора готовиться к отъезду, — произнес он довольно резко.

Смущенная неожиданной переменой в поведении мужа, Микаэла послушно кивнула.

— А как скоро мы сможем переехать сюда на лето? — спросила она, стараясь отвлечь мужа от мрачных мыслей.

Прежде чем ответить, Хью подал ей руку и повел к главному дому.

— На следующей неделе, — сказал он наконец. — Завтра постарайся заказать необходимые нам здесь вещи, а я позабочусь, чтобы их доставили сюда в целости и сохранности. Маму ты будешь приглашать? — повернулся он к ней.

— О да, конечно, если ты не против. Думаю, maman с удовольствием поможет мне обставить этот дом.

— Конечно, я не против. Более того, я буду очень рад. Тебе с Лизетт не будет скучно в те дни, когда я буду в городе. Что-то в тоне, которым он сказал это, настораживало.

— Ты намерен часто оставаться в Новом Орлеане? — спросила Микаэла, заглядывая в лицо мужу.

Хью не собирался омрачать поездку в загородный дом разговором на эту тему. Но, видя, что жена все равно чем-то недовольна, решил не осторожничать. Если Микаэле так омерзительно его общество, то решение остаться на лето в городе ее только обрадует.

— Дела, судя по всему, не позволят мне надолго уехать из Нового Орлеана, — сообщил он ледяным тоном. — Кое-что требует моего пристального внимания именно сейчас. Я, конечно, помогу тебе и твоей маме устроиться здесь, но затем погружусь в работу с головой. Так что, — произнес Хью с иронической улыбкой, — в предстоящие несколько месяцев я не буду слишком утомлять тебя своим присутствием. Естественно, я буду навещать вас время от времени, когда работа позволит.

Каждое слово болезненно отзывалось в сердце Микаэлы. Исчезли последние сомнения. Хью получил то, что хотел, и теперь отсылает ее в деревню. Сам он получает полную свободу и сможет жить в городе так, будто и не женился. Ничто не помешает ему завести другую женщину. Может быть, она уже есть? Алиса Саммерфилд — его любовница? Боль в сердце стала почти невыносимой. И нужно же, это случилось именно сейчас, когда она поняла, что он так много значит для нее!

— Понимаю, — произнесла она тихо, сумев придать лицу совершенно невозмутимое выражение. — Бизнес, конечно, всегда будет у тебя на первом месте.

— Ради него я приехал в Новый Орлеан. Или ты уже забыла об этом? — резко ответил Хью.

Ее безразличие к тому, что им придется жить порознь, задело его до глубины души. Он с трудом сдерживал себя. Нет, она не заставит его взорваться! Не хватало еще показать, какую власть имеют над ним слова жены! Хью проглотил подступивший к горлу комок и пошел быстрее. Предстоящая разлука не должна огорчать и его. Не пристало Хью Ланкастеру рваться туда, где его не ждут!

Возвращение в город ничем не напоминало приятное утреннее путешествие. Хью и Микаэла молчали. Оба были напряжены и расстроены, хотя тщательно скрывали это. Она всю дорогу пыталась внушить себе, что не должна так огорчаться из-за его решения. Раз Хью женился на ней по расчету, то следует быть благодарной уже за то, что он добр и внимателен к ней. Но одно дело — понимать, другое — чувствовать. А чувствовала она все что угодно, только не благодарность. Она ощущала себя покинутой и опустошенной. Гнев и гордость не позволяли внять доводам рассудка.

Ужин тоже не принес им особой радости. И он, и она с трудом дождались того момента, когда можно будет выйти из-за стола, не нарушив приличий. Впервые со дня их свадьбы Хью оставил Микаэлу одну, не сказав, куда идет. Более того, спали они этой ночью в разных спальнях.

Микаэла не сомкнула глаз. Она неподвижно лежала в постели, уставившись невидящим взором в полог кровати. Что ж, Хью наконец предстал перед ней таким, каков он есть на самом деле. Он не хочет больше притворяться. Самое лучшее — это не строить иллюзий и смириться со своим положением. Для него брак — не более чем деловое соглашение. Он достаточно честен, чтобы не ограничивать ее в средствах и вести себя с ней внимательно и предупредительно. Она должна честно выполнять обязанности хозяйки дома. Вот и все, если не считать того, что время от времени, когда у Хью вдруг появится желание, он будет посещать ее спальню. Сердце вздрогнуло, будто его сжала чья-то ледяная рука. Микаэла с трудом сдержала крик отчаяния, поняв вдруг, что впереди ее ждет бессчетное множество одиноких ночей, подобных этой. Как это ни прискорбно в этой ситуации, но она все больше убеждалась, что по-настоящему любит мужа.

Глава 12

Напряженность, возникшая во время поездки в новое имение, в течение следующих недель не спала. Скорее наоборот. Даже небольшая рана, если ее не лечить, становится опасной. Образовавшаяся в их отношениях трещина превращалась постепенно в глубокую и широкую пропасть. Вели они себя друг с другом все холоднее и отчужденнее.

То, что Хью больше не приходил к ней по ночам и собрался отправить ее на все лето за город, нанесло болезненный удар по самолюбию Микаэлы. Пытаясь как-то защититься, она старательно возводила баррикады из холодной вежливости. Что ей еще оставалось? Только показать ему, что он сам и его поведение ей глубоко безразличны. Поначалу она хотела рассказать обо всем Лизетт, но затем передумала. И не потому, что была слишком горда. Просто поняла, что не так уж ей на самом деле плохо, чтобы бежать жаловаться матери, будто маленькая девочка. Лизетт не сможет помочь ей. Никто не исправит того, что произошло, раз уж она имела глупость влюбиться в Хью. Именно это делало ее такой ранимой и не позволяло обсуждать свои проблемы даже с матерью. Микаэла твердо решила, что он никогда не узнает, как много значит для нее. При появлении Хью она вооружалась ледяной улыбкой и подчеркнуто вежливыми манерами. Глядя на ее спокойное, красивое лицо, никто бы не догадался, что душа ее умирала.

Хью чувствовал себя немногим лучше. Сильнее всего угнетало то, что он сам был во всем виноват: он оставил жену одну в тот вечер и не пошел к ней в спальню, сказал, что не поедет с ней в загородный дом. Все он понимал, но исправить ничего не мог. Невероятно трудно переступить через собственную гордость. Но даже если он пересилит себя, то один Бог знает, захочет ли она помириться. Даже малейших намеков на это он не видел. В ту ночь, когда, поддавшись гневу и раздражению, впервые после свадьбы ворочался один в своей постели, Хью решил, что следующим же вечером просто войдет к ней в спальню н займет свое законное место рядом с женой. Но сделать это, хотя очень хотел, он так и не смог. Слишком много недосказанного осталось между ними. Но в чем он должен оправдываться? В том, что решил остаться в городе? Он не гулять здесь собирается, а заниматься делом. Микаэла обязана понимать это! Хью с раздражением Повторял про себя, что его решение подсказано элементарной логикой. Это немного успокаивало и вселяло надежду на то, что он сможет все объяснить жене и она поймет его. Но как только он наталкивался на ее безразличный взгляд, приготовленные заранее слова застревали в горле. Он обзывал себя слабовольным дураком. Но никакие хлесткие ругательства не помогали. Вернуть те счастливые отношения, которые были у них в первые недели после свадьбы, с каждым днем становилось все труднее и труднее.