Восьмой зверь - Владимир Ильин

— Но теперь… — Вилли начал фразу и оборвал ее, давая завершить собеседнику.

— Но теперь, благодаря вашей информации, мы примем все меры. Не сомневайтесь!

— И вы знаете, как он выглядит в лицо? — Лениво уточнил Вилли.

— Разумеется, — оскорбился Берт. — Мы и раньше к нему присматривались. Все крупные выигрыши обязательно вносятся в журналы и регистрируются должным образом.

— Жаль, что этого журнала нет у меня. — Хмыкнул Вилли, перебирая гроссбухи.

— Вы сможете заглянуть в него после завершения работы казино. — Поклонился Берт, скрывая легкую панику за глубоким поклоном. — Он у нас один и задействован в данный момент.

— Надеюсь, ваш шулер появится раньше закрытия. — Улыбнулись в ответ. Господин Берт, я забыл вас представить. — Спохватился Вилли и указал на меня. — Хотя, возможно, вы уже знакомы с этим молодым человеком?

— К сожалению, нет. — Короткий взгляд в мою сторону.

— Н-да? А вот ваш охранник посчитал иначе. — Вилли встал с места, отодвинул несколько стульев и за ногу вытащил поверженного мужчину на середину комнаты.

— Потрудитесь объясниться, за что вы ударили Ксера. — В голосе появились нервные нотки.

— Не ранее десяти минут тому назад, он привел ко мне этого юношу, уверяя, что он и есть наш мошенник. Однако вы его не признали. — Посетовал Вилли и легонько пнул бесчувственное тело.

— Тут просто темно. — Заблеял старик и принялся буравить меня взглядом, словно увидев в первый раз.

Передо мной разворачивалась нелепая сцена оправданий, уловок и вранья. Господин Берт смотрелся откровенно жалко, цепляясь за хлипкие версии излишне услужливого слуги, досадной ошибки и некоего второго мошенника, о котором он так хотел сказать, но побоялся раньше. Вилли же повторял простую логическую цепочку раз за разом: его уверили, что мошенник один, его уверили, что весь персонал знает его в лицо. Однако стоило изолировать Берта от слуг и приставить охрану, как к Вилли притаскивают совершенно постороннего человека, единственной виной которого были крупный выигрыш и потрепанный вид.

Постепенно Берт осознал, что его слова не возымели никакого действия и сменил тактику. На этот раз он настоятельно просил убрать меня из помещения и сообщить нечто весьма важное наедине, без лишних ушей. Затем и вовсе предложил деньги — в открытую. Вилли только щурился, словно довольный кот, рассматривающий пойманную рыбку. Та самая рыбка, к тому моменту, была прочно привязана к массивному креслу за руки и ноги, а так же зафиксирована на уровне головы.

— Вы не посмеете меня тронуть! — Грозил Берт, пытаясь ослабить путы. — Я аристократ! Мои покровители будут искать убийц.

Вилли легонько стукнул по скрытой двери, на секунду зашел внутрь смежного помещения и вернулся уже с небольшим чемоданчиком, тут же уложенным на поверхность стола и аккуратно раскрытым.

— Будете пытать? Да одного только слуха, что благородную кровь подвергли пыткам будет достаточно, чтобы всю вашу братию закопали в землю. Ваш хозяин лично отвернет вам голову, если вы хоть пальцем тронете меня.

Из чемоданчика, тем временем, была извлечена небольшая коробочка из матового стекла, с несколькими отверстиями на крышке.

— Даже не думал вас пытать. — Доверительно сообщил Вилли. — Есть определенные недостатки в управляющем-аристократе, не скрою. Но к простолюдину не пошли бы игроки, увы. — Вздохнул он искренне. — В вашей среде доверяют только своим.

— Рад, что вы это понимаете. — Выдохнул Берт, слегка успокоившись.

— Что не помешало вам их обворовывать. — Посетовал Вильям, приближаясь. — В этой коробочке — оса. Понимаю, уже осень, не самое удачное для них время. Однако никто не удивится укусу.

Берт явственно побледнел, в ужасе рассматривая содержимое рук громилы.

— У вас же аллергия на них? Не самые приятные ощущения, должно быть. Особенно, если она укусит в язык — так и задохнуться недолго. Какая нелепая смерть. — Деланно посочувствовал Вилли, подходя вплотную. — Мучительная, долгая, неприятная. Вас найдут в саду вашего особняка, синим от удушья, пару дней посудачат в высшем свете, затем забудут.

— Я все расскажу, — глотнув, произнес Берт через десяток секунд, не в силах оторвать взгляда от близкой смерти.

Если первая часть спектакля нуждалась во мне, как в немом статисте, об одном факте существовании которого разбивались все оправдания, то вторая часть демонстрировалась явно в попытках продемонстрировать, какой Вилли хороший исполнитель. Расчет вполне ясен — я сообщу Марте или отчиму, а те еще раз убедятся в профессионализме подчиненного. Я бы и рад уверить Вилли, что намек мною понят, а наблюдаемые сцены не несут ни малейшей радости, но присутствие в игровом зале преследователя заставляло сидеть тихо-смирно и дожидаться завершения действа.

Вороватого управляющего, после повинной, куда-то утащили. Затем пригласили тех самых трех господ-шулеров, весьма обрадовавшихся моему присутствию в комнате. Наверняка решили, что «крыша» казино решила вернуть им средства. С этими Вилли не церемонился и выпотрошил в рекордные сроки, не стесняясь применять кулаки и обух пистолета. Как выяснилось, раньше эта группа промышляла на юге, пока их не «выписали» в столицу, где приодели, обучили манерам и пригласили к столу. А дальше деньги потекли рекой. Слуги подводили «нужных» клиентов, подливали жертвам особый коктейль и всячески облегчали отъем денег. Раскрытия маленького бизнеса внутри доверенного ему заведения господин Берт не опасался — все задействованные и посвященные лица жили в стенах казино, на верхних этажах, питались тут же и с посторонними не разговаривали. Но слухи все же нашли дорожку в город — а вслед за ними явился Вилли. Одними слухами, впрочем, не обошлось — что-то случилось в игорном бизнесе моего названного папаши. Нечто такое, из-за чего Вилли лично начал обход филиалов. Стоит отметить, делал он это с изрядной сноровкой и эффективностью — уверен, не будь меня здесь сегодня, результат был бы абсолютно таким же.

Дело постепенно двигалось к развязке. Опрошенные или, скорее, выпотрошенные на информацию люди пересаживались к дальней стене. Дважды приводили других слуг, так или иначе задействованных в мошенничестве. Короткий опрос, уточняющий детали — и им так же предлагают подождать своей участи в компании с остальными.

Догадывались ли они о своей дальнейшей судьбе? Полагаю, что нет — немалое число народа, так или иначе вовлеченного в нелегальный бизнес, вело себя тихо и не протестовало. Не было радости, но была надежда — у слуг. Они-то почти не принимали участие в криминальных делах, выполняя поручения, в общем то, обычные для их работы. Шулеры чувствовали себя куда хуже — вина полагала наказание в виде пары-тройки отсеченных пальцев, дабы неповадно было касаться карт, а потом и десятка лет на рудниках. Разумеется, могло произойти чудо, и их бы выпустили тут же, да еще в прежнем качестве — зарабатывать деньги для нового хозяина. Люди редко представляют этот мир без себя и совсем не верят в собственную гибель.

Казино не могло обратиться к страже. Стоит слухам о поимке шулеров распространится — а это обязательно произойдет — в заведение придут оскорблённые игроки, требуя возврата средств. Не важно, проиграли они их за столом с настоящими жуликами или с теми, кто был просто удачливей — игроки с куда большим желаниям обвинят в своем проигрыше казино, чем собственную невезучесть. Обращение к страже означало потерю репутации и денег.

Казино не могло отпустить виновников на свободу. Даже тех, кто оказался причастен к делу самым краешком. О причинах можно рассуждать долго, но в целом они были схожи с теми же, по которым нельзя вызвать полицию — стоит хоть грамму информации попасть в высокое общество, бури не миновать. Плюс образовательный эффект для тех, кто догадывался о происходящем, но умудрился не запачкаться. Слишком деликатный бизнес, чтобы отделаться простым обещанием «я больше так не буду».

Я это понимал, а вот соседи по комнате — вряд ли. Их было слишком много, чтобы пришел страх. Когда Вилли разряжал почти бесшумный пистолет практически в упор, они смотрели на него с безмерным удивлением и обидой.

Все это время я молча сидел в своем углу, рассматривая пол под ногами, и боялся шелохнуться. Такие события сложно пережить без последствий, отмахнуться, словно это было с кем-то другим. Вряд ли эта сцена будет мне снится, но определенные изменения в мою жизнь она уже внесла. Не будет посещений особняков знати с хладнокровным убийством зажившихся стариков. Можно сколь угодно долго накручивать себя, обвиняя противника во всех бедах мира, приписывая им мерзостные поступки, чтобы оправдать собственные действия. Но от этого не становишься чище. Пока противник не получит имя, пока я не узнаю, почему его следует устранить, ночные прогулки отменяются. Я видел пустоту в глазах Вилли, застывшую маску на его лице, механические движения руки, лишавшей людей жизни, и понимал, что не хочу стать таким же как он.