Восьмой зверь - Владимир Ильин

— Можно новую колоду?

— Не слишком ли? — Вырывается недовольное у одного из шулеров.

— Давайте колоду! — Поддерживает меня мужчина с перстнями.

Я понимаю, что долго такие фокусы с моей стороны не пройдут — наверняка у них есть другие способы по легкому обогащению за карточным столом, так что уже на второй раздаче с новой колодой, оценив неплохие, в общем-то, карты, прикрываю их рукой и забираю под стол, чтобы уже самостоятельно сделать отметки на них. Теперь для трех из четверых противников мои карты выглядят полной швалью, годной только скинуть на первом раунде, дабы не потерять деньги. Вместо этого, я ставлю почти треть своих фишек.

Короткие переглядывания, оценка своих карт и со стороны шулеров следует попытка наказать глупца, рискнувшего блефовать такой суммой. Четвертый скидывает, оценив свой набор. И все это — под легкие шутки, как меж старыми друзьями, неосторожными каплями слабого вина на стол, что то и дело подносят почти незаметные слуги. Атмосфера самая дружелюбная, и даже очередное поднятие ставки ее не ломает. Двое остаются в игре, третий шулер скидывает карты, изображая сомнение в собственных силах. Ставка растет еще раз — на этот раз у меня остается треть от того, что было до этого раунда. Соперники наверняка ликуют, но позволяют себе лишь маску озадаченного обдумывания. Я же нервничаю — и в самом деле и напоказ. Как бы моя задумка не сыграла против меня самого — я не уверен, что они не сменили систему пометок.

Еще один выходит из игры, оставив в общем банке свои деньги. Дуэль — и первым выстрелом в ней я ставлю все свои деньги без остатка, ответный выстрел забирает всю наличность у соперника.

— Ва-банк! — Комментирует он свой ход, с великим удовольствием сдвигая горку средств к солидной горе денег, которые уже считает своими. Сколько там — я даже не пытаюсь подсчитать. Много, очень много.

Он открывает свои карты и замирает, с неким извращенным желанием давая мне осознать, что я потерял все. Я молчу, рассматривая картинки на белоснежном фоне, и когда пауза затягивается, переворачиваю свою комбинацию.

— Я выиграл. — Улыбаюсь и обвожу взглядом притихшую компанию.

— Поздравляю, мой друг. — Через стол тянется единственный честный игрок и трясет в рукопожатии протянутую в ответ руку.

— Это было лихо. — Хмыкает поверженный противник. — Дадите отыграться?

— Сожалею, но дела не ждут. — Сгребаю выигрыш поближе к себе и делаю знак служке, что все это время подливал нам вино. — Можно поднос?

— С вашей стороны будет весьма благородно дать господину отыграться. — Неодобрительно кивает второй шулер, а третий так и вовсе делает знаки слуге не торопиться с подносом.

— Я готов одолжиться вам, — короткие переговоры меж шулерами, которые должны вернуть проигравшего к игре. — Проявите милость к побежденному, как полагается настоящему мужчине.

— Вынужден настаивать, — пока слуга ожидает завершения беседы, я попросту разворачиваю широкий платок и складываю все внутрь, завязывая все узлом, перекидываю через плечо, и насвистывая что-то бравурно-радостное, следую вниз, к кассам.

Мой преследователь, увы, никуда не делся — сидит в уголочке и скармливает мелочь алчному однорукому механизму. Даже радостно скалится, завидев мое возвращение, сволочь.

— Мне нужен начальник охраны. — Задерживаюсь возле ниши с охранником и киваю на платок с выигрышем. — На улицах небезопасно.

— Следуй… те за мной. — Разворачивается на правое плечо бугай и ведет к барной стойке. В самом ее углу обнаруживается дверь, прикрытая плотной тканью, а за ней — небольшое помещение без окон, со столом посередине, достаточно скудно освещенное. Хочу замереть, чтобы глаза привыкли к темноте, но сильный толчок заставляет чуть ли вкатиться внутрь — еле удерживаюсь на ногах, опираясь на стол. Позади резко клацает замок. Не так я себе представлял дальнейшее развитие событий, совсем не так.

— Шулера поймали. — Бурчит голос того самого охранника.

Позади плечо цепляет сильная рука и буквально усаживает меня за выдвинутое массивное кресло. Таким не особо и повоюешь — разумеется, обычному человеку. Но а мы еще посмотрим кто кого. Хватаюсь за центр кресла, слегка сдвигаюсь вперед и поднимаю глаза на того, кто должен быть по другую сторону стола. Хм. Рука сама собой разжимается, а сам я, впервые за последние часы почувствовав себя в безопасности, буквально растекаюсь по неудобной и твердой спинке.

— Привет, Вилли.

— Не даром эту жуткую машину прозвали бандитом! — Алан недовольно стукнул металлический шкаф с одинокой ручкой-рукой, досадуя на очередную потерянную в нутре стального агрегата серебрушку. И ведь — подлость какая — в этом заведении аппараты брезговали медью, вводя и без того небогатого господина в сплошной убыток. Из двадцати золотых гонорара осталось всего семнадцать! За какой-то час ожидания! К недовольству на паренька, который уже битый час пропадал где-то на втором этаже, примешалась еще и злость из-за потраченных денег.

Впрочем, положительных эмоций в последние дни было откровенно мало, так что Алан почти всегда был на кого-то зол — начиная от случайных людей, завершая родителями. Себя он не винил принципиально, как и большинство людей, предпочитая искать виноватых в ком-то еще.

Жизнь отставного сержанта Алана Борга была запланирована еще до его рождения другим Аланом Боргом — его отцом, тоже отставным военным. Все, что требовалось от Алана-юного, чтобы получить одобрение Алана-старшего, это двигаться по прямой, никуда не сворачивая — и шла та прямая от колыбели, по пути минуя закрытую кадетскую школу, военное училище и армию, до самой смерти. Причем, очень желательно в процессе этого очень увлекательного пути произвести на свет еще одного Алана и испортить ему жизнь таким же образом. Потому как — семейные традиции.

Было в этих традициях нечто мистическое, регулярно бившее наследника воинской династии всякий раз, когда тому приходило в голову свернуть с прямой хотя бы на шаг в сторону. А Алан очень хотел свернуть, прямо жаждал бросить навязываемую карьеру — не потому, что у него был готовый рецепт что делать и как дальше жить, но просто из чувства протеста и знания, что можно жить как-то иначе, чем от подъема до отбоя. Ничего не получалось. Неприятности словно выстраивались в очередь, дабы вразумить непоседливого паренька, а затем и состоявшегося мужчину, и вернуть его на прямую жизненного пути. Чего в этом списке только не было — от травм и ненадежных партнеров, до обвинений в измене и угрозы тюремного срока. Самое удивительное — как-то обходилось, стоило ему искренне себе пообещать больше не отступать от великого плана его отца. Обещаний хватало ненадолго.

Последняя попытка жить самостоятельно грозилась стать крупнейшим провалом в его жизни. Поездка в соседнее владение, перспективы получить собственный взвод в частной армии одного из аристократов, завершилась сухим отказом по приезду и обещанием «как-нибудь» «возможно» найти его, когда «будет работа по его профилю».

Очередное обещание вернуться и продолжить жизнь, как прежде, на этот раз не сработало. Границу перекрыли из-за внешнего нападения и грозились блокировать еще неделю, билетов назад просто не было. Несложный подсчет показал, что еще неделя съема не самой дорогой квартирки и питание, и денег на эти самые билеты попросту не будет. Обращаться же к отцу Алан не торопился — тот наверняка придет в ярость, узнав о добровольной отставке сына. Вот если бы Алан мог похвастаться новой должностью… А так — вместо денег можно было легко получить письмо об отречении.

Достойной работы в городе не было. Это означало огромное число вакансий вышибал, грузчиков, рабочего люда, до которых Алан опускаться не собирался, все еще надеясь на некое чудо. Надо сказать, чудо все-таки произошло — в виде стареющей светской львицы, которая «сняла» его в фешенебельном баре, где Алан разменивал последний золотой. Со стороны Алана это выглядело, разумеется, иначе, но совместного пробуждение не изменило. Продолжение знакомства вышло на редкость необычным — вместо жалоб на опостылевшего супруга, короткий рассказ о горе семьи и просьба проучить мерзавца — разумеется, не бесплатно. Когда выяснилось, насколько это самое «не бесплатно» велико, Алан проглотил фразы искреннего возмущения и согласился помочь очаровательной госпоже. В довесок к гонорару шел прозрачный намек на дальнейшее сотрудничество — не только в постели, но и на профессиональной основе. Осталось только пройти небольшое испытание — наказать наглеца. Алан не стал уточнять, как именно — за изящными словестными оборотами нанимательницы виделся смертельный приговор. С его же точки зрения, хорошей трепки и пары сломанных ребер будет вполне достаточно — что не помешало ему сделать вид, будто бы понял поставленную задачу. И ведь был шанс сделать все быстро и практически идеально — безлюдный парк смотрелся лучшим местом для этого, но увы — не сложилось. Вместо того, чтобы праздновать легкую победу, он уже кучу времени теряет деньги. Хорошо хоть изредка везет и часть монет возвращается обратно — иначе потери были бы еще страшнее.