Судьба уральского изумруда - Алина Егорова

улизнуть. Терять нам нечего, валандаться с тобой не станем. Усекла?

Новикова согласно закивала – не верить этим головорезам было бы наивно. Уж кто-кто, а они способны на все.

После подвальной тьмы свет прохладного утра показался ослепительным. Алевтина сощурилась, вдыхая свежесть улицы. Она старалась идти как можно медленнее, чтобы насладиться глотком свободы и отсрочить свою участь.

– Ну! – поторопил ее Валера, подталкивая к машине.

Пыльно-черная с тонированными окнами «Шкода» затаилась во дворе ничем не приметного деревянного дома-развалюхи. Такими же запущенными выглядели сад и деревянный забор. «Здесь давно никто не живет. Даже случайно сюда не зайдут», – скорбно подумала Алевтина. Женщина понуро шагнула к машине.

Новикова сначала что-то почувствовала, затем услышала мягкий треск веток. Одновременно раздался резкий окрик, и замелькали чьи-то быстрые фигуры. Она не успела опомниться, как оказалась лицом в траве. Рядом с ней с заломленными за спину руками лежали Мерзкий Красавчик и Унылая Посредственность.

* * *

После выписки из больницы, куда Алевтину доставили из Приозерска, ее вновь вызвали к следователю.

– Что вы делали в дачном доме гражданина Изотова? – начал Добрынкин без преамбул.

– Кого? – переспросила Алевтина. – Я не знаю никакого Изотова.

В больнице у Новиковой было предостаточно времени, чтобы все обдумать. Она прикидывала и так и эдак и решила, что лучшей стратегией будет изображать случайную жертву.

– Изотов Валерий Михайлович. Был задержан вместе с вами и с Арсением Дебардюсовым.

– Ах, эти! Меня они привезли туда насильно.

– Зачем?

– Хотели убить, но приехали ваши коллеги.

– По какой причине? Просто так не убивают, – допытывался следователь.

– Я не знаю! Спросите у них! Вы разговариваете со мной так, словно это я кого-то собиралась убить, а не меня! – делано оскорбилась Алевтина.

– Меня интересует ваша версия.

Ври, но не завирайся, – вспомнилось ей выражение. Этот Добрынкин не дурак, хоть сразу и не скажешь. Основательно копает. Надо ему часть правды бросить, как собаке кость, для отвлечения внимания.

– Двадцать третьего июня я была в квартире Василия Чумарукова. Это наш бывший монтер, я ему иногда даю заказы. Так вот, пришла я к Василию…

– С какой целью? – оживился Добрынкин.

– По работе. Я же сказала, иногда Василий выполнял заказы для театра: что-нибудь мастерил или ремонтировал. Руки у него растут из нужного места.

– Вы к каждому своему наемному работнику домой приходите? – В голосе следователя сквозило недоверие.

– Только к Чумарукову. Мы с ним знакомы давно. И знаете…. Он пьет. Жаль мне его, хороший ведь мужик. Без работы совсем сопьется. Я Васе сначала звонила, он не брал трубку. Поняла, что в запое. Решила зайти.

Алевтина нарочно упоминала о том, что звонила Василию – не сомневалась, что полицейские уже выяснили, кто ему звонил, и ее слова пойдут ей в зачет.

– Дверь в квартиру Чумарукова была не заперта. Когда я к нему зашла, там увидела их – тех самых бандитов, которые меня держали в загородном доме.

– Изотова и Дебардюсова? – уточнил Евгений.

– Я не знаю их фамилий, никогда их раньше не видела. Я успела убежать.

– Почему вы побежали?

– Они угрожали Василию. Я это услышала, как только вошла в его квартиру. Хотела незаметно уйти, но не получилось. Скажите, что с Чумаруковым?

– Он обнаружен мертвым.

Алевтина картинно зажала рот рукой.

– Я так и думала! Они убийцы! Это они убили Андрея! И Дарью. А еще моего брата Игоря. Я слышала их разговоры, когда они меня держали в погребе. И меня они собирались убить, поэтому не опасались, что я услышу лишнее! – Новикова разрыдалась. На этот раз ей не пришлось ничего изображать – при воспоминании о пережитом слезы потекли сами.

– Ваш брат жив.

– Правда?! – удивилась Алевтина. – А эти сказали, что он кормит собою рыб.

– Игорю Потапову удалось спастись. Это он показал полиции дом, в котором вас держали.

– Выходит, меня спас Игорь. Признаться, этого от брата не ожидала.

– Косвенно, да. О том, что вы попали в руки бандитов, ваш брат ничего не сказал. Мне не ясно, зачем они вас у себя держали? Логичнее было бы убить вас сразу. Или от вас они что-то хотели?

– Может, ждали подходящего момента? Я не знаю. Все это так ужасно!

– А вот Дебардюсов утверждает, что вы украли у него изумруд. Да не простой, а довольно-таки крупный, – решил выложить козырь Добрынкин. Он пристально посмотрел на Алевтину – дамочка не внушала ему доверия.

– Да, они мне это тоже говорили. Но у меня нет и не было никакого изумруда. Не знаю, с чего это они взяли.

– Так уж и не знаете?

– Нет.

– Вы заказывали ожерелье у ювелира Канарского? Вот это, – следователь предъявил Новиковой фото ожерелья Дарьи.

– Да. Какое оно имеет отношение к делу?

– Зачем? – Евгений проигнорировал вопрос.

– Андрей попросил. Вислоухов. Хотел своей подружке сделать подарок.

– Дарье Балашовой?

– Да.

– Сам почему не заказал?

– Андрей был ленив. Зачем совершать лишние телодвижения, когда можно кого-то озадачить? В данном случае меня. Я иногда обращалась к Канарскому. Мне, что называется, было по дороге.

– И многих вы выручаете? – усомнился Добрынкин.

– Очень немногих. С Вислоуховым мы дружили.

– Изотов и Дебардюсов утверждают, что вы с Василием Чумаруковым ввели в заблуждение Дарью Балашову и украли у нее изумруд. По вашей просьбе Чумаруков представился ювелиром и подменил натуральный камень на поддельные.

– Бред какой-то! Сами посудите: какой из Васьки ювелир? Он и трезвым-то никогда не бывал.

– Отчего же? Бывал. Его видели второго июня в театральной хозпристройке. Трезвым, благоухающим парфюмом и прилично одетым.

Новикова пожала плечами.

– Может, и был. Я не знаю.

– Пристройка находится в вашем распоряжении, – напомнил Добрынкин.

– А, да! Приходил он! – вспомнила Новикова. – Денег просил. Я тогда подумала, не взялся ли за ум?

– Как давно вы были в селе Соломино Белгородской области?

– Этой весной, – выдохнула Алевтина. И об этом узнали? С каких пор наша полиция начала работать?

– Что вы там делали?

– Посетила семейное кладбище. Бабушка перед смертью просила, я обещала.

– Говорят, вы представлялись журналисткой, интересовались найденным в тех местах изумрудом Коковина.

– Я по образованию журналист, хочу вернуться в профессию. Для этого нужно иметь портфолио с написанными статьями. Я подумала, что местная байка про изумруд – хорошая тема.

– Тема что надо, – согласился Евгений. Следователь понимал, что Новикова темнит, но улик против нее не было. Придется отпускать, с сожалением подумал он.

* * *

Скорее, скорее, скорее! Скорее надо выметаться отсюда! – подгоняла себя Алевтина, покидая здание прокуратуры. – Здесь, кроме неприятностей, ничего ждать не приходится. Вот и про смерть Чумарукова тут сообщили. И раньше было понятно, что эти головорезы