Десять Поверженных - Глен Кук

Маленький коварный Гоблин. Не проронил даже намёка. Впрочем, это даже хорошо. Иначе Глаз мог что-нибудь узнать.

— Думаешь, ты бы смог что-нибудь сделать, если бы нам действительно понадобилась помощь? — спросил я.

Немой улыбнулся, пожал плечами, шагнул к каменной куче и уселся на неё. Игра в вопросы закончена. Из всей Гвардии его меньше всего заботит то, как он будет выглядеть в Анналах. Его совершенно не волнует, нравится он людям или нет, ему всё равно, где он находится и куда идёт. Иногда мне кажется, что ему всё равно даже, жив он или мёртв, и я удивляюсь, что его удерживает здесь. Наверное, он привязался к Гвардии.

Наконец Ворон пришёл в себя. Мы посуетились вокруг него, покормили, потом поймали лошадей Хромого и Шелест и наконец направились в Лорды. Двигались мы без всякого энтузиазма, так как каждый из нас знал, что мы направляемся в сторону ещё одной битвы. Ещё одно место, где убивают людей.

ГЛАВА 9

Ближе было не подойти. Повстанцы осадили город, обнесли его укреплёнными линиями и двойным рвом. А сам город закрывала угрюмая верная туча. Вспышки молний очерчивали её края, как бы напоминая о мощи Восемнадцати. Твёрдый пришёл не один.

Круг, похоже, был полон решимости отомстить за Шелест.

— Ловец и Ночная Ящерица разошлись не на шутку, — заметил Ворон, показывая в сторону города. — Предлагаю сдвинуться немного на юг и подождать там. Если наши оставят Лорды, мы сможем к ним присоединиться, когда все двинутся в направлении Ветреной Страны.

Лицо его скривилось. Такая перспектива явно не доставляла ему удовольствия. Он знал Ветреную Страну.

Мы побежали на юг, где встретили ещё несколько бродяг типа нас и провели в ожидании двенадцать дней, постоянно скрываясь и прячась. Ворон организовал всех бродяг и отставших от своих частей в какое-то подобие воинского подразделения. А я проводил время размышляя и делая заметки о Шелест. Каково же будет её влияние на ход событий на восточном фронте? Время от времени, кинув взгляд на Лорды, я всё больше убеждался, что она — наша последняя надежда.

Похоже, повстанцы активизировались повсюду. Леди наверняка пришлось перебросить сюда для укрепления обороны Повешенного и Дробящего Кости. Говорили также, что Меняющий Форму погиб при сражении за Рожь.

Я беспокоился за Гвардию. Наши собратья вошли в Лорды до подхода Твёрдого.

Ни один человек не погибает без того, чтобы я не записал о нём рассказ. Но как я могу это сделать с расстояния в двадцать миль? Сколько подробностей будет потеряно, когда мне придётся собирать устные рассказы уже после свершившегося факта? Сколько человек падут, о смерти которых вообще ничего не будет сказано?

Но большую часть времени я проводил, думая о Хромом и Леди, и страшно при этом мучился.

Я не думаю, что напишу ещё хотя бы один милый и романтический рассказ о нашей хозяйке. Я слишком близко её видел и больше не влюблён.

Мне некуда деваться, меня преследуют вопли Хромого, меня преследует смех Леди. И меня одолевают подозрения, что мы служим чему-то такому, что должно быть вообще стёрто с лица земли. Меня преследует крепнущее подозрение в том, что те, кто падает под напором Леди, немногим лучше её самой.

Меня преследует ясное понимание того, что в конце концов зло всегда празднует победу.

О, опять, невозможно. Из-за холмов на северо-востоке выползает отвратительная чёрная туча. Все вокруг бегают, хватают оружие, седлают лошадей. Ворон орёт на меня, чтобы я пошевеливался…

Часть V. ТВЁРДЫЙ

ГЛАВА 1

Ветер завывал и бросал нам в спины тучи песка и пыли. Мы пятились назад, передвигаясь спинами вперёд и углубляясь в шторм. Эта песчаная буря находила мельчайшие щели в одежде, и пыль, смешиваясь с потом, превращалась в вонючую солёную грязь. Воздух был горячим и сухим, он моментально слизывал влагу с тела, оставляя лишь сухие комки грязи. Губы у всех потрескались и раздулись, языки, как старые шершавые подушки, громоздились во рту и мешали дышать.

Несущий Шторм куда-то умчался, а мы страдали почти так же, как и повстанцы. Видимость не превышала каких-нибудь жалких дюжины ярдов. Я едва мог разглядеть людей слева и справа и двоих ребят из линии арьергарда.

Мысль о том, что нашим врагам приходится гнаться за нами, двигаясь лицом против ветра, не сильно меня бодрила.

Люди из другой линии внезапно разбежались в стороны, взяв луки на изготовку. Из кружащейся пыльной завесы появились какие-то высокие фигуры. Тени плащей трепыхались вокруг них, взлетая вверх, как огромные крылья. Я схватил свой лук и выпустил стрелу, уверенный, что её снесёт ветром.

Однако нет. Всадник взмахнул руками, а его лошадь заржала и побежала по ветру, последовав за своими сородичами, которые тоже остались без седоков.

Они наседали и наседали, держались очень близко. Им надо было достать нас, пока мы не ушли из Ветреной Страны и не добрались до Лестницы Слезы, где обороняться намного легче. Они хотели нас всех перебить и оставить здесь, под беспощадным солнцем пустыни.

Шаг назад, ещё назад. Чёрт, так медленно. Но выбора нет. Если мы повернёмся, они набросятся на нас. Мы должны заставить их платить за каждую попытку к нам приблизиться, это поумерит их пыл.

Нашим лучшим оружием было колдовство Несущего Шторм. Ветреная Страна всегда дика и беспокойна. Её плоская голая поверхность необитаема, такие вещи, как песчаная буря, здесь обычное явление. Но такого шторма здесь ещё не было. Он продолжался час за часом, день за днём, утихая только с наступлением темноты. Всё это делало Ветреную Страну местом, абсолютно непригодным ни для чего живого. И только благодаря этому Гвардия была ещё жива.

Нас было около трёх тысяч, тех, кто попал в этот неумолимый поток, захлестнувший Лорды. Наше маленькое братство, отказавшись капитулировать, стало ядром для всех спасшихся в этой катастрофе, которые примкнули к Капитану, когда он проложил себе путь на свободу, прорвав кольцо окружения. Мы стали мозгом и нервами этой жалкой армии. Сама Леди передала приказ всем офицерам имперской армии подчиняться Капитану. Только Гвардия и смогла добиться каких-то успехов в ходе северной кампании.

Из-за тучи пыли позади меня кто-то вынырнул, что-то завыл и коснулся моего плеча. Я в смятении развернулся. Ещё не настало время подменять меня в цепи.

Передо мной стоял Ворон. Капитан выяснял, где я нахожусь.

Вся голова Ворона была обмотана каким-то тряпьём. Я сощурился, одной рукой закрывая лицо от больно бьющего песка. Ворон прокричал что-то типа «ты же катау».