Бабья доля или Добродея - Наталья Александровна Баскакова

самолётиков, покачалась на игрушечной лошадке с золотистой гривой и хвостом. Но вот взор малышки остановил на красивой кукле. Она сидела на кукольной кроватке с настоящими локонами, ниспадающими до самых плеч. На кукле было розовое кружевное платье. Большие голубые глаза загадочно улыбались. Эта кукла была по-настоящему красавица, не то, что Дашина Катька, но Дарья всей душой любила свою простую с ватным туловищем и опилочной головой верную подругу – куколку Катю.

Даша подошла к неотразимой кукле, взяла её в руки и положила на спинку, и вдруг… кукла прокричала:: «Ма-ма-а-а-а!» и закрыла глаза. Дарья побледнела, бросила кулу на диван и с криком выскочила в коридор. Роза никак не могла сообразить, что случилось с дочерью. Она водрузила куклу на её прежнее место и вышла вслед за девочкой:

– Даша, доча, что случилось?

– Она ожила, – девочка дрожала от страха.

– Кто ожила? – не могла понять мать.

– Кукла ожила-а-а!

Роза обняла дочку и повела в свою комнату:

– Глупенькая, это специально так изготовлена кукла. У неё опускаются веки, и в неё вмонтирован механизм, который при наклоне куклы произносит: «Мама».

***

Наконец-то наступил тот долгожданный день, когда Даша с мамой пойдут в магазин, в настоящий городской магазин. Мама пообещала девочке купить обнову и игрушечную посуду.

И опять, на удивление Дарьи, их встретил светлый и просторный зал, в котором

очень много товаров: здесь одеколоны и духи, здесь бусы, серьги и броши, рекой струится разноцветная штапельная, шёлковая, крепдешиновая, крепжоржетовая ткань, тюль с затейливым рисунком.

      Роза уже купила дочке понравившуюся ей голубую пластмассовую посуду и красные кожаные ботиночки. Счастливая мать с дочерью отправились в отдел готового платья. Здесь была взрослая и детская одежда. Пока мама тщательно подбирала дочке платье, Даша с особым усердием изучала большие куклы, именуемые манекенами. Они в образе мужчин и женщин были установлены то там, то здесь – по всему отделу.

Кулы были очень красивые: аккуратные причёски, накрашенные зелёные, карие, голубые и родниковые глаза. Все они одеты, что называется, «с иголочки». Костюмы и платья на них, как влитые. Дарья, как завороженная, вглядывалась в красивые лица.

Особенно ей понравилась одна кукла. Она нежно смотрела на Дашу и, как девочке показалось, улыбалась. У куклы были сине-зеленоватые глаза, короткие волнистые пшеничные волосы, ярко-красные губы бантиком. На красавице было надето шёлковое красное платье, на талии перетянутое чёрным лаковым широким ремнём на золотистой пряжке. На стройных ногах красовались лакированные чёрные туфли. Даша подошла к манекену, погладила красивую с накрашенными ногтями руку, потрогала подол платья… Но, тут грёзы девочки прервал мамин голос:

– Даша, иди сюда, платьице померим.

Конечно, платье было красивое, штапельное, на тёмно-красном фоне белый горох, сшитое на кокетке и отделанное белым «зигзагом». Дарья кружилась в этом платье, а сама не отводила взор от понравившегося ей манекена.

– Доча, куда ты постоянно смотришь? – спросила мать.

– Мама Лоза, купи мине вон ту тётю.

– Какую тётю? – не поняла Роза.

– Вон ту куклу, – девочка показала пальчиком в сторону манекена.

– Это – манекен, он не продаётся. А для чего он тебе нужен?

– Я буду с ней иглать и называть её мамой.

– Доча, ты очень по мне скучаешь?

– Да, – почти прошептала девочка.

Это короткое слово, сказанное дочерью, заставило Розу содрогнуться.

***

      В Детский сад Дарью устраивать было уже поздно, и Роза, на период своей рабочей занятости, решила оставлять дочь на попечение соседей. Однако, после того, как этот порой неуправляемый ребёнок, чуть не вывалился из окна третьего этажа вслед за своей пластмассовой игрушечной посудой, было решено, Дарью брать с собой в суд.

Девочка вооружалась цветными карандашами и сидела с умным видом за одним столом вместе с мамой. Однажды Роза решила взять Дарью на судебное заседание. Дело рассматривалось несложное, и поэтому ответчик сидел не на скамье подсудимых, а, непосредственно, в зале судебного заседания. Роза запустила свою дочку за барьер на скамью подсудимых, категорически предупредив, чтобы та сидела тихо.

Вначале всё шло, как по маслу. Даша порядочно следила за судебным процессом, проходившем в зале. За столом, на трёх высоких стульях, сидели три очень строгих мужчины. Перед главным столом друг против друга разместились двое мужчин. Один из них почему-то был сердитый и постоянно кого-то обвинял. На девочку он наводил страх. Другой дяденька, напротив, был добр и заступался.

Впрочем, чтобы разглядеть всё, что происходит в зале, Дарье приходилось постоянно стоять на цыпочках, потому, как барьер был выше роста девочки. Даша, недолго думая, вскарабкалась на скамью. И теперь для неё раскрылась панорама всего зала. Народу было много: кто-то вздыхал, а кто-то плакал, некоторые с любопытсвом следили за происходящим, чем всё-таки дело кончится? А кто-то из присутствующих нет-нет да поглядывал, на скамью подсудимых. За что же ребёнок-то страдает, в чём он провинился, что оказался на скамье подсудимых?

Но Дарью мало волновали сочувствующие людские взгляды. В поле зрения девочки был только один человек – её мама. Роза, склонившись за секретарским столом, сосредоточенно вела протокол судебного заседания. И вдруг она подняла голову… и увидела улыбающуюся дочь, стоящую на скамье подсудимых, радостно махающую ей рукой. Роза ктегорично покрутила рукой, указав несносной девчонке, чтобы та немедленно опустилась на пол и не выглядывала.

Дарья села на скамью и, поначалу, стала тупо разглядывать углы, стену и барьер. Но затяжной тоске в сознании девочки не было места. Фантазёрка быстро представила маленький отсек для подсудимых в интерьере деревенской бани: такая же скамейка, как у них в бане, да и величиной ограждение одиноково с деревенской баней. Только баня чёрная от копоти и сажи. А здесь всё окрашено в жёлтый цвет. Немного фантазии, которую, между прочим, Дарье не занимать, и… перед ней баня со всем её оборудованием и аксессуарами.

Девочка живо представила каменку, полок, горячую и холодную воду, распаренный веник. Здесь скука вся улетучилась, и началась игра в баню. Девочка бегала из угла в угол с приговорами, «охами», «ахами» и вздохами, и неизвестно к кому обращалась:

– Шшолоку, шшолоку налей. – Тут же представив шайку с горячей водой, склонилась над ней и, ерошив волосы, малышка приговаривала:

– Ах. холосо, у-у-ух! Ну-косе дай-ко веник, он, поди, узе уплел.

В зале мало – помалу зрительский взор с процесса судебного заседания перенёсся на скамью подсудимых, и начал уже пробегать недопустимый в данном месте робкий смешок.

Даша начала себя охаживать воображаемым веником:

– У-у-ух, нально коточки тонут. А тепеля водичкой окатиться. -

Девочка подняла руки над головой с предполагаемой шайкой и даже